Алкогений: Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Фицджеральд и Хемингуэй: обреченные на дружбу ХЭМ и ФИЦ: история крепкой дружбы

Подписаться
Вступай в сообщество «tvmoon.ru»!
ВКонтакте:

«Что за гнилая удача – для меня, я имею в виду» , – написал Перкинс ему в ответ, сожалея, что не нашел его раньше. И просил не забывать то, что Scribners , по крайней мере, первое американское издательство, которое хотело бы с ним сотрудничать.

«С Хемингуэем все прошло очень плохо» , – написал он после Скотту Фицджеральду.

Той весной Фицджеральды арендовали в Париже квартиру на пятом этаже с открытой верандой, и в мае 1925 года Скотт встретился с Хемингуэем. Эрнест считал, что Фицджеральд «очень хорош собой, но слишком смазлив». Скотт в тот месяц беспробудно пил, и во время первой встречи в баре «Динго» они так сблизились, что Скотт напился до бессознательного состояния. Эрнест заметил, что каждый раз, когда Фицджеральд опрокидывал очередную рюмку, его лицо менялось, и после четвертой его кожа так натянулась, что он стал напоминать мертвеца. Скотт считал Хемингуэя «славным, очаровательным малым», которому к тому же безумно нравились письма от Макса.

«Если у них с “Ливерайтом” не сложится, он придет к вам, у него есть будущее. Ему двадцать семь», – написал Фицджеральд Перкинсу.

Летом Скотт и Эрнест стали видеться все чаще, и в основном они пересекались в доме Гертруды Стайн. Стены ее квартирки на Флёрюс, 27 были увешены полотнами молодого Пикассо, Сезанна, Матисса и других современных художников, которым она оказывала финансовую поддержку еще до того, как они обрели славу. Перкинс никогда не встречался с мисс Стайн, но ему нравился ее роман «Создавая американцев».

«Тем не менее сомневаюсь, что у многих читателей хватит терпения на ее бесконечные повторы и “эффектный” импрессионизм».

Фицджеральду и Хемингуэю она казалась такой же властной, как и ее книги. Они наслаждались смешанным обществом навещавших ее литературных изгоев, таких как Джон Дос Пассос, Форд Мэдокс Форд, Эзра Паунд и Роберт Мак-Алмон, который опубликовал книгу Хемингуэя «Три истории, десять поэм».

Хемингуэй и Фицджеральд завели привычку вместе отправляться в экспедиции, однако детская непрактичность Скотта часто приносила им кучу проблем. Одно путешествие на машине Скотта из Лиона в Кот-д’Ор возмутило Хемингуэя настолько, что он решил написать об этом Максу. Путешествие началось с того, что Фицджеральд опоздал на поезд из Парижа, а затем было целое море вина и атака диких гусей в Маконе. Закончилось все словами Хемингуэя: «Никогда… не отправляйтесь в путешествие с тем, кто вам не нравится».

Макс ответил:

«Все мои путешествия обычно заканчиваются Бостоном, Филадельфией и Вашингтоном, и моими спутниками обычно являются соседи по комнате для курения». Поначалу Эрнест питал к Фицджеральду большую любовь и уважение. Он считал «Великого Гэтсби» «совершенно первоклассной книгой». Но и тогда его уже раздражала незрелость Скотта, и он стал относиться к нему по-отечески, хотя и был на три года младше. В 1960 году, когда Хемингуэй писал о первом годе их общения в книге «Праздник, который всегда с тобой» и использовал в качестве реминисценции свои юношеские писательские дни в Париже, его тон изменился с отеческого на покровительственный. Он вспоминал, как закончил читать роман Фицджеральда и у него возникло чувство, что «независимо от того, что Скотт делал или как себя вел, я должен был понять, что это была болезнь, и я должен помочь ему, как только смогу, постараться быть хорошим другом. У него очень много прекрасных друзей – больше, чем у кого-либо, кого я знаю. И я числился среди них просто как еще один, независимо от того, могу я ему помочь или нет. Если уж он смог написать такую книгу, как “Великий Гэтсби”, то, я уверен, сможет написать еще одну, даже лучше».

Пути Хемингуэя и Фицджеральда разошлись летом 1925 года. Эрнест и его жена Хэдли отправились в Памплону смотреть бои быков, а Скотт и Зельда – на юг Франции. Перкинс получал от Фицджеральда повторяющиеся вопросы о деньгах и заверял его от лица Scribners :

«Если это воодушевит вас продвинуться в работе над новым романом, мы, конечно же, будем рады отправить вам деньги».

Макс хотел, чтобы Скотт рассказал ему идею нового романа, над которым трудился, хотя и знал, что подобные просьбы часто «охлаждают писательский пыл».

В конце лета Фицджеральд начал работу над новым произведением. Ему понадобилось пять попыток и семнадцать различных версий, прежде чем он смог превратить ее в мощную и очень личную книгу под названием «Ночь нежна» . По мере создания романа Фицджеральд придумал множество поворотов сюжета, и, время от времени отслеживая его работу, Перкинс ловил себя на мысли, что читает три совершенно разных романа.

Родилась в 1874 году в Аллегейни, Пенсильвания. Писательница и теоретик литературы, она оставила след прежде всего как организатор литературных обществ для молодых англоязычных авторов, для которых была наставником и порой спонсором. Ее квартира на улице Флёрюс, 27 стала одним из центров художественной и литературной жизни Парижа. Гертруде принадлежит авторство термина «потерянное поколение», которым она называла уехавших за границу американских писателей, собиравшихся у нее в салоне. Термин впоследствии послужил определением для целой группы писателей послевоенного времени, выразивших в своих произведениях разочарование в современной цивилизации, пессимизм и утрату прежних идеалов (Э. Хемингуэй, Дж. Дос Пассос, Томас Элиот, Ф. С. Фицджеральд, Э. М. Ремарк и др.). Умерла в 1946 году.

Оригинальное название «The Making of Americans: Being a History of a Family’s Progress» , опубликован в 1925 году. На русский язык не переведен.

Писатель и художник. Родился в 1896 году в Чикаго, Иллинойс. По окончании школы в 1907 году в сопровождении наставника отправился за границу изучать классическое искусство, литературу и архитектуру. В течение шести месяцев посетил Францию, Англию, Италию, Грецию и Ближний Восток. С 1913 по 1916 год учился в Гарварде. Во время Первой мировой войны с июля 1917 года работал шофером-добровольцем в Париже и на севере Италии в санитарном подразделении. Первый роман «Посвящение одного человека» («One Man’s Initiation») вышел в 1917 году. Летом 1918 года писатель был мобилизован в армию США и отправлен в Париж. Армейское начальство разрешило ему посещать курсы антропологии в Сорбонне. В 1921 году увидел свет роман «Три солдата» («Three Soldiers»), который представляет собой пример литературы «потерянного поколения». Придерживался левых взглядов. В 1928 году провел несколько месяцев в СССР, однако порвал с коммунизмом советского типа после поездки в 1937 году корреспондентом в Испанию во время Гражданской войны, где был убит его друг Хосе Роблес. Эта поездка привела и к его разрыву с Хемингуэем. Самыми известными работами писателя стала трилогия «США» , включающая книги «42-я параллель» («The 42nd Parallel»), изданная в 1930 году; «1919» («Nineteen Nineteen»), увидевшая свет в 1932-м, и «Большие деньги» («The Big Money»), напечатанная в 1936 году. Умер в 1970 году.

3 марта – Всемирный день писателя. Поздравляя всех причастных с праздником и вспоминая личностей, которые оказали большое влияние на развитие мировой культуры и цивилизации, мы решили вспомнить интересные факты об известных писателях, их алкогольных предпочтениях , а также вспомнили забавные истории, связанные с творческими людьми и хмельными напитками.

Э РНЕСТ Х ЕМИНГУЭЙ

Цитата : «Интеллигентный человек вынужден иногда напиваться, чтобы вынести общение с дураками»
Напиток: мохито

Дядюшка Хэм известен многими вещами, на первом месте среди которых, стоит, разумеется, его литературное творчество. Но поговорим мы сейчас не об этом, а о его алкогольных предпочтениях. Вообще, имя Хемингуэй ассоциируется со многими спиртными напитками. Например, он отнюдь не скрывал, что переехал на некоторое время во Францию исключительно потому, что там вино хороше, пишет Портал Exciter. Он даже изобрел собственный коктейль – «Смерть в полдень») (по названию одноименной публицистической книги). Но более всего известен Хэм своим пристрастием к освежающему «мохито», который он попробовал на Кубе. В баре La Bodegita del Medio туристы до сих пор могут заказать коктейль имени Хемингуэя, таким как его описывал великий писатель. Так же Хэм известен своей нежной любовью к «дайкири», но мы же не будем перечислять все, что пил Эрнест.

Кстати, пил настолько неумеренно, что однажды, придя с друзьями в нью-йоркский бар Costello’s и хорошо там накидавшись, он увидел вошедшего в зал Джона О’Хару, в руках у которого была вполне себе элегантная трость. Залитому по самые уши Хэму, эта трость показалась нелепым анахронизмом и он начал издеваться над O’Харой, на что тот парировал, мол «это лучшая трость из самого крепкого терновника, какую можно найти в Нью-Йорке». Хэм сразу поспорил с O’Харой на $50, что сломает ее голыми руками. После чего, одним движением разбил палку на две части о собственную голову. Ее останки еще долго висели на стене Costello’s, как память.

УИЛЬЯМ ФОЛКНЕР

Цитата: «Человек не должен злоупотреблять выпивкой до 50 лет, но если он не делает этого после 50, то он - идиот»
Напиток:
мятный джулеп
Собственный рецепт: 7 веточек мяты, чайная ложка сахара, бурбон и лед

В отличие от многих писателей, Фолкнер начал бухать с самого начала своей карьеры, не садясь за печатную машинку, предварительно не накачавшись алкоголем. По его словам - «Я работаю, в основном, по ночам. И всегда держу под рукой бутылку виски, чтобы все идеи, которые я забыл за день снова всплыли в моей голове». Однажды он явился в Голливуд обсуждать сценарий к фильму «Путь к славе» с Говардом Хоуксом, принеся с собой бумажный пакет с полупустой бутылкой виски. Открывая его, он порезал пробкой палец и немного виски вылилось в пакет, который полетел в мусорное ведро. Виски был выпит, сценарий не шел, и Хоукс уже решил, что встреча окончена. Как бы не так! Фолкнер полез в мусорное ведро, достал пакет, и допил те несколько пролитых капель, смешанных с собственной кровью. Да, Нобелевский лауреат по литературе был законченным алкоголиком…

ФРЕНСИС СКОТТ ФИЦДЖЕРАЛЬД

Цитата: «Сначала ты пьешь спиртное, потом спиртное пьет спиртное, а затем спиртное пьет тебя»
Напиток: джин рики
Рецепт: 3 части джина смешать с одной частью сока лайма, долить содовой и засыпать льдом

Всем другим напиткам Френсис предпочитал джин. Он, отчего-то, искренне полагал, что его нельзя унюхать в дыхании, и, между тем, обладал невероятно низкой толерантностью к алкоголю. Ему хватало всего пары глотков, чтобы убраться в хлам. Но на дворе были бесшабашные двадцатые, а он - несомненным их символом. Фицджеральд и его жена Зельда - оба были завзятыми алкашами. История помнит, как они прыгали в фонтан отеля Plaza, варили часты гостей в томатном супе и раздевались в Follies, а откликнувшись на предложение прийти на вечеринку в чем им удобнее, заявились в пижамах (правда Зельда быстро разделась и танцевала совершенно голой).

РЭЙМОНД ЧАНДЛЕР

Цитата: «Алкоголь - как любовь. Первый поцелуй - волшебный, второй - интимный, третий - обычный. А потом ты просто раздеваешь девчонку»
Напиток: гимлет

Чандлер, как и его самый знаменитый герой - частный детектив Филип Марлоу, много пил, отдавая предпочтение виски и гимлету (или «буравчику): смеси из 2 частей бурбона и одной части лаймового сока. Само собой, если бы Чандлер не пил сам, то не наградил бы героя похожим пристрастием. Известен один показательный случай: Чандлер писал сценарий к фильму «Синий георгин» и по требованию студии прекратил пить - то есть совершенно выпал из творческой жизни. Сроки поджимали, инвестиции горели, тогда продюсер Джон Хаусман запер его в доме, обеспечив недельным запасом виски, шестью секретарями, чтобы записывали любую пришедшую ему в голову мысль, и врачом, чтобы колол ему витамины - Чандлер в запое забывал кушать. У двери всегда ждал лимузин, отвозящий каждую написанную страницу текста прямиком на студию. В итоге получился лучший сценарий из возможных, вошедший в историю и ставший легендой Голливуда.

ДЖЕК КЕРУАК

Цитата: «Как католик, я не могу покончить жизнь самоубийством, но я могу напиться вусмерть»
Напиток: маргарита

Учитывая любовь иконы поколения битников к мексиканской культуре, неудивительно, что выбор свой он остановил на «маргарите» - смеси текилы, лаймого сока и льда. История гласит, что однажды в нью-йоркской White House Tavern, где Керуак был завсегдатаем, все стены в мужском туалете хозяева расписали граффити с одной единственной надписью: «Керуак, иди домой!» Надпись была над каждым писсуаром, каждым зеркалом и в каждой кабинке. Представляете, как он их достал? Несмотря на то, что история эта кажется совершенно анекдотичной, именно она породила интернет-мэм «….. ты пьян, иди домой» Как бы то ни было, Керуак ни дня не пропускал без «маргариты»… двух, трех, пяти… дальше не помню. Собственно, и умер он от внутреннего кровотечения, вызванного циррозом печени. Сами понимаете.

ЧАРЛЬЗ БУКОВСКИ

Цитата: «Выпивка - эмоциональная вещь. Это форма самоубийства, где на следующий день вы снова оживаете. Это как убить себя ради возрождения. Я уже прожил 10-15 тысяч жизней»
Напиток: бойлермейкер (котельщик)

Лауреат всех возможных премий, ставший популярным потому, что описывал Америку в грубой, но очень правдивой форме, бухал все, что содержит хотя бы грамм алкоголя. Пить он начал еще во времена Великой Депрессии, в возрасте 13 лет. Бухал открыто, не стесняясь, и даже провоцируя. Бухал, когда писал, когда не писал, когда выступал на радио, и даже в прямом эфире телевидения. За свою жизнь он перепробовал массу коктейлей, но нежно любил только один - «бойлерщик», который можно описать классической фразой «водка без пива - деньги на ветер». На самом деле, роль водки (от которой Буковски тоже никогда не отказывался) исполняет дешевый бурбон. Смешивать, как любимый российскими маргиналами «ерш» - не нужно. Хлопнул рюмашку бурбона и с удовольствием запил его пивом. Вот и весь рецепт.

ТЕННЕССИ УИЛЛЬЯМС

Цитата: «Ложь - это система, в которой мы живем. Алкоголь - единственный выход из этого замкнутого круга»
Напиток: рамос физз
Рецепт: 50 гр джина, 25 гр густых сливок, 1 яичный белок, по одной ложке лимонного и лаймого сока, 2 ч. ложки рафинированного сахара, 2-3 капли розовой воды и молотый лед

Томас Ланье Уилльямс III, более известный под своим творческим псевдонимом Теннесси Уильямс, считается лучшим за все историю Штатов драматургом. Он, впрочем, мог написать только одну пьесу - «Кошка на раскаленной крыше» – было бы достаточно, чтобы войти в анналы истории. Пил много, часто заканчивая вечер, в лучшем случае - засыпая за столом, в худшем - в мужском туалете. Особенно любимым коктейлем Теннесси был кремовый, сладкий, обожаемый больше девчонками – «Рамос физз». Сейчас почти во всех барах Нового Орлеана, этот напиток носит его имя, а местные жители рекомендуют напиваться им во время ежегодного карнавала Марди Гра: и сладко, и вкусно, и калорийно, и потом - в Великий пост.

ХАНТЕР С. ТОМПСОН

Цитата: «Не стал бы защищать наркотики, алкоголь и насилие - но они всегда замечательно работают»
Напиток: виски Wild Turkey и Chivas Regal

Несмотря на то, что основатель гонзо-журналистики больше ассоциируется с «двумя сумками травы, семьюдесятью пятью шариками мескалина, пятью полосами промокашек лютой кислоты, солонкой с дырочками, полной кокаина, и целым межгалактическим парадом планет всяких стимуляторов, транков, визгунов, хохотунов, квартой текилы, квартой рома, ящиком «Бадвайзера», пинтой сырого эфира и двумя дюжинами амила», любимым напитком Томпсона был вышеуказанный виски. В чистом виде, со льдом. Крепкий кентуккийский бурбон является чуть ли не главным героем (после наркотиков) его «Страха и ненависти в Лас-Вегасе», перекочевывая из книги в книгу. С виски связано много анекдотичных ситуаций в жизни Томпсона, но его биограф Джин Кэррол (они потом рассорились в хлам, и Хантер обещал его пристрелить, если тот приблизиться к нему на расстояние выстрела) описывает обычный день Томпсона следующим образом: «первый глоток «чиваса» он делал в 3:50 утра, а потом в течение суток убирал бутылку-другую». Наш человек.

В «Празднике» Хемингуэй писал о новом друге: «Он… был циничен, остроумен, добродушен, обаятелен и мил, так что даже привычка противиться новым привязанностям не помогла мне. Он с некоторым пренебрежением, но без горечи говорил обо всем, что написал, и я понял, что его новая книга, должно быть, очень хороша, раз он говорит без горечи о недостатках предыдущих книг. Он хотел, чтобы я прочел его новую книгу „Великий Гэтсби“, и обещал дать ее мне, как только ему вернут последний и единственный экземпляр, который он дал кому-то почитать. Слушая его, нельзя было даже заподозрить, как хороша эта книга, - на это указывало лишь смущение, отличающее всех несамовлюбленных писателей, создавших что-то очень хорошее, и мне захотелось, чтобы ему поскорее вернули книгу и чтобы я мог поскорее ее прочесть».

Расхожее представление - нежный и ранимый Фицджеральд восхищался Хемингуэем и хотел с ним дружить, а грубый и самодовольный Хемингуэй дружбу отталкивал - создано биографами Фицджеральда. Скотт Дональдсон: «Хемингуэй чувствовал потребность помыкать другими, а Фицджеральд - чтобы им помыкали»; «Если Эрнест любил бить, то у Фицджеральда словно было на спине написано „ударь меня“»; «Хемингуэй обращался с Фицджеральдом с невероятной жестокостью, он пользовался помощью Скотта и потом отрицал это»; «Скотта в Эрнесте привлекал идеализированный образ мужчины - смельчака, стоика, военного, - каким он не мог быть. Эрнеста привлекали в Скотте его уязвимость и обаяние, за которые этот идеализированный супермужчина должен был его презирать».

Отношения складывались непросто с самого начала, хотя причин вроде бы не было. Фицджеральд не «задирался», себя принижал (пока что не впадая в юродство, от которого окружающие помимо воли делаются мучителями), Хемингуэя восхвалял. Эндрю Тернбулл: «Фицджеральда тянуло к Хемингуэю как к писателю, но в еще большей степени как к человеку, одновременно приветливому и язвительному, скромному и заносчивому. Хемингуэй был сложным человеком, носившим маску простака. <…> Любое обсуждение чувств или эмоций он называл „дешевой женской болтовней“ и, едва только беседа переходила в это русло, мог тут же встать и покинуть компанию. Как и любой другой человек, в котором постоянно происходит борьба чувств, он был подвержен быстрой смене настроений. За его bonhomie скрывались врожденная застенчивость и уязвимость. И тем не менее в глубине души в нем таилось что-то от condotierre , авантюриста, привыкшего полагаться на свой ум и хитрость и испытывавшего солдатское презрение к слабости любого рода. Это был соперник, который вырвался бы вперед в любом состязании».

Фицджеральд не пытался «состязаться», но «состязание» шло само собой: кто лучше пишет? - и он пока что выигрывал у Хемингуэя если не нокаутом, то за явным преимуществом. Кроме того, Фицджеральд окончил Принстон. Все кругом учились в Принстоне, один Эрнест не учился. Этот злосчастный Принстон не давал Хемингуэю покоя: годами позднее он не удержится и, знакомясь, будет рассказывать, что все-таки учился в нем… Если соперник и в одном, и в другом выше тебя - надо найти то, в чем он ниже. Фицджеральд не был на фронте: во время учебы в университете сдал экзамен на звание лейтенанта пехоты, был назначен командиром штабной роты, получил старлея, но его дивизия всю войну простояла в Канзасе. Хемингуэй всегда будет его этим попрекать - как будто Фицджеральд был виноват, что не попал в Европу, и как будто он, Хемингуэй, действительно служил в частях «ардитти», а не при столовой.

Сам Хемингуэй объяснял напряженность в отношениях пьянством Фицджеральда. В новом знакомом он разглядел человека, не умеющего пить, в отличие от него самого и, к примеру, Дафф Туизден: «В Европе в те дни мы считали вино столь же полезным и естественным, как еду, а кроме того, оно давало ощущение счастья, благополучия и радости. <…> Мне нравились все вина, кроме сладких, сладковатых или слишком терпких, и мне даже в голову не пришло, что те несколько бутылок очень легкого, сухого белого макона, которые мы распили, могли вызвать в Скотте химические изменения, превратившие его в дурака». О пьянстве Фицджеральда Хемингуэй писал много и с презрением; существует фрагмент из материалов к «Празднику», не входящий в первую редакцию, где в кафе сидят Хемингуэй, Фицджеральд и пятилетний Бамби, и ребенок, выпив пива, демонстрирует «дяде Скотту», как должен пить настоящий мужчина.

С алкоголиками тяжело общаться, они не помнят своих слов, пропускают назначенные встречи, приходят к вам в неудобное время, учиняют скандалы. «Скотт не задавал бесцеремонных вопросов, не ставил никого в неловкое положение, не произносил речей и вел себя как нормальный, умный и обаятельный человек», - написал Хемингуэй об одном эпизоде, из чего, надо полагать, следует, что в остальное время Фицджеральд совершал все перечисленное. В мае ему нужно было съездить в Лион, он пригласил Хемингуэя - за свой счет, а сам не явился к поезду, Хемингуэй возмущался: «Я никогда раньше не соглашался поехать куда-либо за чужой счет („я“, персонаж „Праздника“, может, и не ездил. - М. Ч.), а всегда платил за себя», но теперь пришлось оплачивать ненужную поездку, потом встретились, Фицджеральд пил, капризничал, герой «Праздника» опять был в бешенстве - «характер у меня был тогда очень скверный и вспыльчивый», - потом отошел: «На Скотта нельзя было сердиться, как нельзя сердиться на сумасшедшего». Правда, никто не знает, как проходила поездка в Лион на самом деле. Фицджеральд назвал ее «одной из самых приятных в его жизни», а Хемингуэй сообщал Паунду и Максу Перкинсу, что поездка была «чудесная» и что много пили они оба.

Фицджеральд же о Хемингуэе говорил - тогда - одно хорошее. Перкинсу называл его «прекрасным, обаятельным молодым человеком» и советовал «хватать» его, как только тот развяжется с «Бони и Ливерайтом», критику Генри Менкену писал: «Я встретил здесь подавляющее большинство американских литераторов… и нашел, что в основном это ненужное старье, за исключением нескольких, вроде Хемингуэя, которые, пожалуй, думают и работают больше, чем молодые люди в Нью-Йорке».

В личном общении Хемингуэй сразу взял тон подтрунивания, а Фицджеральд его принял - характерны первые письма, которыми они обменялись. Письмо Хемингуэя от 1 июля 1925 года (из Испании): Хемингуэй рассказывает, как он представляет рай Фицджеральда - «вакуум, заполненный богачами, власть имущими и членами лучших семейств, и все они моногамны и допиваются до смерти» - и свой собственный: бой быков, ловля форели, два дома - один для жены и детей, другой «для девяти любовниц». Противопоставление: один - сноб, пьяница, и у него всего одна женщина, другой - спортсмен, всегда трезв, и женщин у него куча. Первый сохранившийся ответ Фицджеральда датирован 30 ноября 1925-го, после инцидента, когда Фицджеральд был пьян - «ему очень стыдно», он отделывается вымученной шуткой: «Тот ужасный человек, который явился в Ваш дом в субботу утром, был не я, а некто Джонстон, которого часто со мной путают». Он извиняется: «я глупо солгал», «я глупо хвастался» и пр. Хемингуэю случалось и хвастать, и лгать - но он никогда ни перед кем не извинялся, ибо это удел слабаков.

Дружбе также мешала Зельда, «ястреб, что не делится добычей». «Зельда ревновала Скотта к его работе, и по мере того, как мы узнавали их ближе, все вставало на свое место. Скотт твердо решал не ходить на ночные попойки, ежедневно заниматься гимнастикой и регулярно работать. Он начинал работать и едва втягивался, как Зельда принималась жаловаться, что ей скучно, и тащила его на очередную пьянку». Ненависть была взаимна. Зельда считала Хемингуэя «фальшивым», говорила, что это он, а не она, на самом деле спаивает Фицджеральда, называла садистом и некрофилом. В 1930 году, после нервного срыва, обвинила в любовной связи со своим мужем (ни один приличный биограф, даже из тех, кто считает Хемингуэя бисексуальным, всерьез этого не принимает). Трудно дружить с человеком, чья жена считает тебя исчадием ада. И все же как-то дружили.

Великий американский писатель Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896-1940) - классический пример алкогения, у которого страсть к спиртному возобладала над страстью к творчеству.

Ася Датнова

Собутыльники

ГАРОЛЬД СТИРС
Американский журналист, прославившийся благодаря «Фиесте» Хемингуэя, где он выведен более чем колоритным персонажем. Стирс играл на скачках, пил и постоянно занимал деньги, которые никогда не отдавал. Однажды Фицджеральд, столкнувшись со Стирсом в кафе, пожалел его и предложил способ заработать. Они набросали от имени Стирса жалобное письмо, озаглавили его «Почему я в Париже всегда беден» и «отправили» Фицджеральду. Затем Фиц продал письмо своему агенту за сто долларов, а деньги отдал другу. Гонорар пропили вместе.

ЖЕНА ЗЕЛЬДА
Из газетной хроники: «Сегодня ночью мистер Фицджеральд с супругой предприняли необычную экскурсию по Манхэттену. Поймав такси на углу Бродвея и 42-й улицы, они сели в салон. В районе Пятой авеню им показалось, что так ехать неудобно, и они потребовали у водителя остановиться: мистер Фицджеральд забрался на крышу машины, а миссис Фицджеральд - на капот. После чего приказали ехать дальше...»

РИНГ ЛАРДНЕР
Американский писатель-юморист начала XX века. Спился быстрее, чем Фицджеральд (умер в 1933-м). Фиц называл Ларднера «мой алкоголик», считая его живым примером того, что может произойти с ним самим в будущем. В 1923 году английский писатель Джозеф Конрад посетил Америку. Фицджеральд и Ларднер, сильно поддав, решили в качестве приветствия писателю сплясать для него на лужайке - думая, что, увидев такое, писатель не устоит и захочет с ними познакомиться. Естественно, пьянчуг просто вышвырнули из парка, и с Конрадом они так никогда и не встретились.

ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ
Как-то, распив несколько графинов вина, Скотт признался: «Я никогда не спал ни с кем, кроме Зельды. Зельда сказала, что я сложен так, что не могу сделать счастливой ни одну женщину. Я не нахожу себе места и хочу знать правду». Хэм отвел товарища в туалет и осмотрел: «Ты нормально сложен. Не о чем беспокоиться. Просто, когда смотришь сверху, все уменьшается. Пойди в Лувр и погляди на статуи, а потом приди домой и посмотри на себя в зеркало». Товарищи выпили еще, а затем отправились в Лувр смот­реть на статуи.

← Вернуться

×
Вступай в сообщество «tvmoon.ru»!
ВКонтакте:
Я уже подписан на сообщество «tvmoon.ru»