Древние балты. Славяне и балты славяне, как лингво-культурная парадигма. Племя мордва, эрзя

Подписаться
Вступай в сообщество «tvmoon.ru»!
ВКонтакте:

Название «балты» можно понимать двояко, в зависимости от того, в каком смысле оно употребляется, географическом или политическом, лингвистическом или этнологическом. Географическое значение предполагает разговор о Балтийских государствах: Литве, Латвии и Эстонии, - расположенных на западном побережье Балтийского моря. До Второй мировой войны эти государства были независимыми, с населением примерно 6 миллионов. В 1940 году они были насильственно включены в состав СССР.

В настоящем издании речь идет не о современных Балтийских государствах, а о народе, язык которого входит в общеиндоевропейскую языковую систему, народе, состоявшем из литовцев, латышей и старых, древних, то есть родственных племен, многие из которых исчезли в доисторический и исторический периоды. Эстонцы не относятся к ним, поскольку принадлежат к финноугор-ской языковой группе, говорят на совершенно ином языке, другого происхождения, отличающемся от индоевропейского.

Само название «балты», образованное по аналогии с Балтийским морем, Mare Balticum, считается неологизмом, поскольку используется начиная с 1845 года как общее название для народов, говорящих на «балтийских» языках: древних пруссов, литовцев, латышей, ше-лонян. В настоящее время сохранились только литовский и латышский языки.

Прусский исчез примерно в 1700 году из-за немецкой колонизации Западной Пруссии. Куршский, зем-гальский и селонский (селийский) языки исчезли между 1400-м и 1600 годами, поглощенные литовским или латышским. Другие балтийские языки или диалекты исчезли в праисторический или в ранний исторический период и не сохранились в виде письменных источников.

В начале XX столетия носителей этих языков начали называть эсты (эстии). Так, римский историк Тацит в своей работе «Германия» (98 год) упоминает Aestii, gentes Aestiorum - эстиев, людей, живших на западном побережье Балтийского моря. Тацит описывает их как собирателей янтаря и отмечает их особенное трудолюбие в собирании растений и фруктов по сравнению с немецким народом, с которым у эстиев наблюдалось сходство во внешности и обычаях.

Возможно, более естественным было бы использовать термин «эсты», «эстии» по отношению ко всем балтийским народам, хотя нам достоверно не известно, имел ли Тацит в виду всех балтов, или только древних пруссов (восточных балтов), или собирателей янтаря, живших на Балтийском побережье вокруг залива Фри-шес-Хаф, который литовцы и сегодня называют «море Эстов». Так же его называл в IX веке Вульфстан, англосаксонский путешественник.

Существует также река Аиста на востоке Литвы. В ранних исторических записях часто встречаются названия Aestii и Aisti. Готский автор Иордан (VI в. до н. э.) находит Aestii, «совершенно мирных людей», к востоку от устья Вислы, на самом длинном отрезке Балтийского побережья. Эйнхардт, автор «Жизнеописания Карла Великого» (примерно 830-840 годы), находит их на западных берегах Балтийского моря, считая соседями славян. Похоже, что название «эсты», «эстии» следует использовать в более широком контексте, чем конкретное обозначение отдельного племени.

Самым древним обозначением балтов, или скорее всего западных балтов, было упоминание о них Геродота как о неврах. Поскольку распространена точка зрения, что неврами называли славян, я вернусь к этому вопросу, обсуждая проблему западных балтов во времена Геродота.

Начиная со II века до н. э. появились отдельные названия прусских племен. Птолемею (около 100-178 н. э.) были известны судины и галинды, судовяне и галин-дяне, что свидетельствует о давности этих наименований. Спустя много столетий судовяне и галиндяне продолжали упоминаться в перечне прусских племен под этими же названиями. В 1326 году Дунисбург, историограф Тевтонского ордена, пишет о десяти прусских племенах, включая судовитов (судовян) и галиндитов (галиндян). Среди других упоминаются помесяне, пого-сяне, вармийцы, нотанги, зембы, надровы, барты и ска-ловиты (названия племен давались по латыни). В современном литовском сохранились названия прусских провинций: Памеде, Пагуде, Варме, Нотанга, Семба, Надрува, Барта, Скальва, Судова и Галинда. Существовали еще две провинции, расположенные к югу от Пагуде и Галинды, называемые Любава и Сасна, известные из других исторических источников. Судовяне, самое большое прусское племя, также называлось ят-винги (йовингай, в славянских источниках ятвяги).

Общее наименование пруссов, то есть восточных балтов, появилось в IX в. до н. э. - это «брутци», впервые увековеченные баварским географом практически точно после 845 г. Полагали, что до IX в. пруссаками называли одно из восточных племен, и только со временем так стали называть другие племена, как, скажем, германцев «немцами».

Примерно в 945 г. арабский торговец из Испании по имени Ибрахим ибн Якуб, пришедший к балтийским берегам, отмечал, что пруссы имеют собственный язык и отличаются храбрым поведением в войнах против викингов (русов). Курши, племя, заселившее берега Балтийского моря, на территории современных Литвы и Латвии, в скандинавских сагах именуются кори или хори. Гам же упоминаются войны между викингами и курша-ми, происходившие в VII в. до н. э.

Земли земгалов - сегодня центральная часть Латвии и Северная Литва - известны из скандинавских источников в связи с нападениями датских викингов на земгалов в 870 году. Обозначения других племен возникли гораздо позже. Название латгалов, живших на территории современных Восточной Литвы, Восточной Латвии и Белоруссии, появилось в письменных источниках только в XI веке.

Между I столетием новой эры и XI веком одно за другим на страницах истории появляются названия балтийских племен. В первое тысячелетие балты переживали праисторическую стадию развития, поэтому самые ранние описания очень скудны, и без археологических данных нельзя составить представление ни о границах проживания, ни об образе жизни балтов. Возникающие в ранний исторический период названия позволяют идентифицировать их культуру по археологическим раскопкам. И только в некоторых случаях описания позволяют сделать выводы о социальной структуре, роде занятий, обычаях, внешности, религии и особенностях поведения балтов.

Из Тацита (I век) нам становится известно, что эсты были единственным племенем, собиравшим янтарь, и что они разводили растения с терпением, не отличавшим ленивых немцев. По характеру религиозных обрядов и внешнему виду они напоминали суэдов (германцев), но язык больше походил на бретонский (кельтской группы). Они поклонялись богине-матери (земле) и надевали маски кабанов, которые защищали их и наводили трепет на врагов.

Примерно в 880-890 годах путешественник Вульф-стан, проплывший на лодке из Хайтхабу, Шлезвиг, по Балтийскому морю к низовьям Вислы, к реке Эльбе и заливу Фришес-Хаф, описал огромную землю Эстландию, в которой было множество поселений, каждое из которых возглавлял вождь, и они часто воевали между собой.

Вождь и богатые члены общества пили кумыс (кобылье молоко), бедные и рабы- мед. Пива не варили, потому что в избытке имелся мед. Вульфстан подробно описывает их погребальные обряды, обычай сохранять мертвых замораживанием. Подробно об этом говорится в разделе, посвященном религии.

Первые миссионеры, вступившие на земли древних пруссов, обычно считали местное население погрязшим в язычестве. Архиепископ Адам Бременский так писал примерно в 1075 году: «Зембы, или пруссы, самый гуманный народ. Они всегда помогают тем, кто попадает в беду в море или на кого нападают разбойники. Они считают высшей ценностью золото и серебро... Много достойных слов можно было сказать об этом народе и их моральных устоях, если бы только они верили в Господа, посланников которого они зверски истребляли. Погибший от их рук Адальберт, блистательный епископ Богемии, был признан мучеником. Хотя они во всем остальном схожи с нашим собственным народом, они препятствовали, вплоть до сегодняшнего дня, доступу к своим рощам и источникам, полагая, что они могут быть осквернены христианами.

Своих тягловых животных они употребляют в пищу, используют их молоко и кровь в качестве питья настолько часто, что могут опьянеть. Их мужчины голубого цвета [может быть, голубоглазы? Или имеется в виду татуировка?], краснокожи и длинноволосы. Обитая в основном на непроходимых болотах, они не потерпят ничьей власти над собой».

На бронзовой двери собора в Гнезно, на севере Польши (летописные упоминания встречаются начиная с XII века), изображена сцена приезда первого миссионера, епископа Адальберта, в Пруссию, его споры с местной знатью и казнь. Пруссы изображены с копьями, саблями и щитами. Они безбородые, но с усами, волосы подстрижены, на них килты, блузы и браслеты.

Скорее всего, у древних балтов не было собственной письменности. Пока не найдены надписи на камне или на бересте на национальном языке. Самые ранние из известных надписей, сделанные на древнепрусском и литовском языках, датируются соответственно XIV и XVI веками. Все другие известные упоминания о балтийских племенах сделаны на греческом, латинском, немецком или славянском языках.

Сегодня древнепрусский язык известен только лингвистам, которые изучают его по словарям, опубликованным в XIV и XVI столетиях. В XIII веке балтийские пруссы были завоеваны тевтонскими рыцарями, немецкоговорящими христианами, и в течение последующих 400 лет прусский язык исчез. Преступления и зверства завоевателей, воспринимавшиеся как деяния во имя веры, сегодня забыты. В 1701 году Пруссия стала независимым немецким монархическим государством. С этого времени название «прусский» стало синонимом слова «немецкий».

Земли, занятые народами, говорящими на балтийских языках, составляли примерно одну шестую тех, что они занимали в праисторические времена, до славянских и немецких вторжений.

По всей территории, расположенной между реками Вислой и Неманом, распространены древние названия местностей, хотя в основном германизированные. Предположительно балтийские названия обнаруживаются и западнее Вислы, в Восточной Померании.

Археологические данные не оставляют сомнений в том, что до появления готов в низовьях Вислы и в Восточной Померании в I веке до н. э. эти земли принадлежали прямым потомками пруссов. В бронзовом веке, до экспансии центральной европейской лужицкой культуры (примерно 1200 г. до н. э.), когда, видимо, западные балты заселяли всю территорию Померании вплоть до нижнего Одера и ту, что сегодня является Западной Польшей, до Буга и верховий Припяти на юге, мы обнаруживаем свидетельства о той же самой культуре, которая была широко распространена в древних прусских землях.

Южная граница Пруссии доходила до реки Буг, притока Вислы, о чем свидетельствуют прусские наименования рек. Археологические находки показывают, что современное Подлясье, расположенное в восточной части Польши, и белорусское Полесье в доисторические времена были заселены судовянами. Только после длительных войн с русскими и поляками в течение XI-XII веков южные границы расселения судовян ограничились рекой Нарев. В XIII веке границы даже отодвинулись еще дальше на юг, по линии Островка (Осте-роде) - Олынтын.

Балтийские названия рек и местностей бытуют на всей территории, расположенной от Балтийского моря до Западной Великороссии. Встречается множество балтийских слов, заимствованных из финноугорского языка и даже от волжских финнов, которые жили на западе России. Начиная с XI-XII веков в исторических описаниях упоминается воинственное балтийское племя галиндян (голядь), жившее выше реки Протвы, около Можайска и Гжатска, к юго-востоку от Москвы. Все сказанное свидетельствует о том, что балтийские пароды проживали на территории России до вторжения западных славян.

Балтийские элементы в археологии, этнографии и языке Белоруссии занимали исследователей начиная с конца XIX столетия. Обитавшие в районе Москвы галиндяне породили любопытную проблему: их название и исторические описания этого племени указывают на то, что они не относились ни к славянами, ни к угро-финнам. Тогда кем же они были?

В самой первой русской летописи «Повесть временных лет» галиндяне (голядь) впервые упоминаются в 1058-м и в 1147 годах. Лингвистически славянская форма «голядь» происходит от древнепрусского «галиндо». "Этимология слова может быть объяснена и с помощью и итонского слова galas- «конец».

В древпеирусском галиндо также обозначало территорию, расположенную в южной части балтийской Пруссии. Как мы уже отмечали, прусские галиндяне упоминаются Птолемеем в его «Географии». Вероятно, жившие на территории России галиндяне были названы так, потому что они располагались восточнее всех балтийских племен. В XI и XII веках со всех сторон их окружали русские.

В течение столетий русские воевали против балтов, пока наконец не покорили их. С этого времени упоминаний о воинственных галиндянах не было. Скорее всего, их сопротивление было сломлено, и, вытесненные увеличившимся славянским населением, они не смогли выжить. Для балтийской истории эти немногие сохранившиеся фрагменты имеют особенно важное значение. Они показывают, что западные балты сражались против славянской колонизации на протяжении 600 лет. Согласно лингвистическим и археологическим исследованиям с помощью этих описаний можно установить территорию расселения древних балтов.

На современных картах Белоруссии и России едва ли можно обнаружить балтийские следы в названиях рек или местностей - сегодня это славянские территории. Однако лингвисты смогли преодолеть время и установить истину. В своих исследованиях 1913-го и 1924 годов литовский лингвист Буга установил, что 121 наименование рек в Белоруссии имеет балтийское происхождение. Он показал, что почти все наименования в верхнем Поднепровье и верхнем течении Немана, бесспорно, балтийского происхождения.

Некоторые аналогичные формы встречаются в названиях рек Литвы, Латвии и Восточной Пруссии, их этимология может быть объяснена путем расшифровки значения балтийских слов. Иногда в Белоруссии несколько рек могут носить одно и то же название, например, Водва (так называется один из правых притоков Днепра, другая река расположена в районе Могилева). Слово происходит от балтийского «вадува» и часто встречается в названиях рек в Литве.

Следующий гидроним «Лучеса», которому в балтийском соответствует «Лаукеса», происходит от литовского lauka - «поле». Река с таким названием есть и в Литве - Лаукеса, в Латвии - Лауцеса и трижды встречается в Белоруссии: на севере и на юго-западе от Смоленска, а также к югу от Витебска (приток верхней Даугавы - Двины).

До настоящего времени названия рек лучше всего позволяют установить зоны расселения народов в древности. Буга был убежден в первоначальном заселении современной Белоруссии именно балтами. Он даже выдвинул теорию, что вначале земли литовцев, возможно, располагались к северу от реки Припять и в верхнем бассейне Днепра. В 1932 году немецкий славист М. Фасмер опубликовал перечень названий, которые считал балтийскими, куда входят названия рек, расположенных в районах Смоленска, Твери (Калинин), Москвы и Чернигова, расширив зону расселения балтов далеко на запад.

В 1962 году русские лингвисты В. Топоров и О. Тру-бачев опубликовали книгу «Лингвистический анализ гидронимов в верхнем бассейне Днепра». Они обнаружили, что более тысячи названий рек в верхнем бассейне Днепра балтийского происхождения, об этом свидетельствует этимология и морфемика слов. Книга стала очевидным свидетельством длительной оккупации балтами в древности территории современной Белоруссии и восточной части Великороссии.

Распространение балтийской топонимики на современных русских территориях верхнего Днепра и бассейнов верхней Волги является более убедительным доказательством, чем археологические источники. Назову некоторые примеры балтийских названий рек районов Смоленска, Твери, Калуги, Москвы и Чернигова.

Истра, приток Вори на территории Гжатска, и западный приток Москвы-реки имеет точные параллели в литовском и западнопрусском. Исрутис, приток Преге-ле, где корень *ser"sr означает «плыть», a strove означает «поток». Реки Вержа на территории Вязьмы и в районе Твери связаны с балтийским словом «береза», литовским «берзас». Обжа, приток Межи, расположенный в районе Смоленска, связывается со словом, обозначающим «осина».

Река Толжа, расположенная в районе Вязьмы, приняла название от *tolza, которое связывается с литовским словом tilzti- «погружаться», «находиться под водой»; название города Тильзита, находящегося на реке Неман, того же происхождения. Угра, восточный приток Оки, соотносится с литовским «унгурупе»; Сож, приток Днепра, происходит от *Sbza, восходит к древ-непрусскому suge - «дождь». Жиздра - приток Оки и город, носящий то же название, происходит от балтийского слова, означающего «могила», «гравий», «грубый песок», литовское zvigzdras, zyirgzdas.

Название реки Нары, притока Оки, находящейся на юге от Москвы, отразилось неоднократно в литовском и западнопрусском: встречаются литовские реки Нерис, Нарус, Нарупе, Наротис, Нараса, озера Нарутис и На-рочис, в древнепрусском - Наурс, Нарис, Нарусе, На-урве (современный Нарев), - все они образваны от narus, что означает «глубокий», «тот, в котором можно утонуть», или nerti- «нырять», «погружаться».

Самой дальней рекой, расположенной на западе, стала река Цна, приток Оки, она протекает к югу от Касимова и к западу от Тамбова. Это название часто встречается в Белоруссии: приток Уши близ Вилейки и приток Гайны в районе Борисова происходит от *Tbsna, балтийское *tusna; древнепрусское tusnan означает «спокойный».

Названия рек балтийского происхождения встречаются на юге до района Чернигова, расположенного к северу от Киева. Здесь находим следующие гидронимы: Верепеть, приток Днепра, от литовского verpetas - «водоворот»; Титва, приток Снова, впадающего в Десну, имеет соответствие в литовском: Титува. Самый большой западный приток Днепра, Десна, возможно, связан с литовским словом desine - «правая сторона».

Вероятно, название реки Волги восходит к балтийскому jilga - «длинная река». Литовское jilgas, ilgas означает «длинный», следовательно, Jilga - «длинная река». Очевидно, что это название определяет Волгу как одну из самых длинных рек в Европе. В литовском и латвийском языке встречается множество рек с названиями ilgoji- «самый длинный» или itgupe - «длинная река».

В продолжение тысячелетий финноугорские племена были соседями балтов и граничили с ними на севере, на западе. В течение короткого периода взаимоотношений между балтийскими и финноугорскоговоря-щими народами, возможно, существовали более близкие контакты, чем в более поздние периоды, что и нашло отражение в заимствованиях из балтийского языка в финноугорских языках.

Существуют тысячи подобных слов, известных со времен, когда в 1890 году В. Томсен опубликовал свое замечательное исследование, посвященное взаимовлияниям между финским и балтийскими языками. Заимствованные слова относятся к сфере животноводства и сельского хозяйства, к названиям растений и животных, частей тела, цветов; обозначения временных терминов, многочисленных новшеств, что было вызвано более высокой культурой балтов. Заимствовалась и ономастика, лексика из области религии.

Значение и форма слов доказывают, что эти заимствования древнего происхождения, лингвисты полагают, что они относятся к II и III векам. Многие из этих слов были заимствованы из древнебалтийского, а не из современных латышского или литовского языков. Следы балтийской лексики обнаружены не только в запад-нофинских языках (эстонском, ливском и финском), но также н волжско-финских языках: мордовском, марийском, мансийском, черемисском, удмуртском и коми-зырянском.

В 1957 году русский лингвист А. Серебренников опубликовал исследование, озаглавленное «Изучение нымерших индоевропейских языков, соотносимых с балтийским, в центре европейской части СССР». Он приводит слова из финноугорских языков, которые расширяют составленный В. Томсеном список заимствованных балтизмов.

Насколько далеко распространилось балтийское влияние в современной России, подтверждается тем, что многие балтийские заимствования в волжско-финские языки неизвестны западным финнам. Возможно, эти слова пришли непосредственно от западных балтов, населявших бассейн верхней Волги и во время раннего и среднего бронзового века постоянно стремившихся продвигаться все дальше на запад. Действительно, примерно в середине второго тысячелетия фатьяновская культура, как говорилось выше, распространилась в низовьях Камы, верховьях Вятки и даже в бассейне реки Белой, расположенных в современных Татарии и Башкирии.

На протяжении железного века и в ранние исторические времена непосредственными соседями западных славян были марийцы и мордвины, соответственно «меря» и «мордва», как отмечено в исторических источниках. Марийцы занимали районы Ярославля, Владимира и восток Костромского региона. Мордвины жили к западу от нижней части Оки. Границы их расселения по территории можно проследить по значительному числу гидронимов финноугорского происхождения. Но в землях мордвинов и марийцев редко встречаются названия рек балтийского происхождения: между городами Рязань и Владимир находились огромные леса и болота, которые в течение веков выполняли роль естественных границ, разделяющих племена.

Как отмечалось выше, огромное количество балтийских слов, заимствованных финскими языками, - это имена домашних животных, описание способов ухода за ними, названия зерновых культур, семян, обозначения приемов обработки почв, процессов прядения.

Заимствованные слова, несомненно, показывают, какое огромное число новшеств было введено балтийскими индоевропейцами в северных землях. Археологические находки не предоставляют такого количества информации, поскольку заимствования относятся не только к материальным предметам или объектам, но также к абстрактной лексике, глаголам и прилагательным, об этом не могут рассказать результаты раскопок в древних поселениях.

Среди заимствований в сфере сельскохозяйственных терминов выделяются обозначения зерновых культур, семян, проса, льна, конопли, мякины, сена, сада или растущих в нем растений, орудий труда, например бороны. Отметим названия домашних животных, заимствованные у балтов: баран, ягненок, козел, поросенок и гусь.

Балтийское слово для названия коня, жеребца, лошади (литовское zirgas, прусское sirgis, латышское zirgs), в финноугорских обозначает вола (финское Ъагка, эстонское bdrg, ливское - arga). Финское слово juhta - «шутка»- происходит от литовского junkt-a, jungti - «шутить», «подшучивать». Среди заимствований также встречаются слова для обозначения переносной плетеной изгороди, использовавшейся для скота при открытом содержании (литовское gardas, мордовское karda, kardo), названия пастуха.

Группа заимствованных слов для обозначения процесса прядения, названия веретена, шерсти, нити, ве-ренки показывают, что обработка и использование шерсти уже были известны балтам и пришли именно от них. От балтов были заимствованы названия алкогольных напитков, в частности, пива и медовухи, соответственно и такие слова, как «воск», «оса» и «шершень».

Заимствовались от балтов и слова: топор, шапка, обувь, чаша, ковш, рука, крючок, корзина, решето, нож, лопата, метла, мост, лодка, парус, весло, колесо, изгородь, стена, подпорка, шест, удочка, рукоятка, баня. Пришли названия таких музыкальных инструментов, как kankles (лит.) - «цитра», а также обозначения цветов: желтый, зеленый, черный, темный, светло-серый и имена прилагательные - широкий, узкий, пустой, тихий, старый, тайный, храбрый (галантный).

Слова со значениями любви или желания могли быть заимствованы в ранний период, поскольку они обнаружены и в западнофинском, и в волжско-финском языках (литовское melte - любовь, mielas - дорогая; финское mieli, угро-мордовское теГ, удмуртское myl). Тесные взаимоотношения между балтами и угрофиннами отражены в заимствованиях для обозначений частей тела: шея, спина, коленная чашечка, пупок и борода. Балтийского происхождения не только слово «сосед», но и названия членов семьи: сестра, дочь, невестка, зять, кузина, - что позволяет предположить частые браки между балтами и угрофиннами.

О существовании связей в религиозной сфере свидетельствуют слова: небо (taivas от балтийского *deivas) и бог воздуха, гром (литовское Perkunas, латвийское Регкоп, финское perkele, эстонское pergel).

Огромное количество заимствованных слов, связанных с процессами приготовления еды, указывает на то, что балты являлись носителями цивилизации в юго-западной части Европы, населенной угрофинскими охотниками и рыболовами. Жившие по соседству от балтов угрофинны в определенной степени подверглись индоевропейскому влиянию.

В конце тысячелетия, особенно во время раннего железного века и в первые столетия до н. э., угрофинс-кая культура в верхнем бассейне Волги и к северу от реки Даугава-Двина знала производство продуктов питания. От балтов они переняли способ создания поселений на холмах, строительство прямоугольных домов.

Археологические находки показывают, что в течение столетий бронзовые и железные инструменты и характер орнаментов «экспортировались» из Балтии в финно-угорские земли. Начиная со II и вплоть до V века за-паднофинекие, марийские и мордовские племена заимствовали орнаменты, характерные для балтийской культуры.

В случае, если речь идет о продолжительной истории балтийских и угрофинских отношений, язык и археологические источники предоставляют одни и те же данные, что же касается распространения балтов на территорию, которая теперь принадлежит России, заимствованные балтийские слова, встречающиеся в вол-жско-финских языках, становятся бесценными свидетельствами.

Повторяю давнишнюю статью. Для Симпатичной Пчёлки особенно.

Если скифо-сарматы далеки по языку от славян, то значит, что есть кто-то ближе? Можно попробовать найти разгадку тайны рождения славянских племён, отыскав их ближайших родственников по языку.
Мы уже знаем, что существование единого индоевропейского праязыка, сомнений не вызывает. Приблизительно в III тысячелетии до н. э. из этого единого праязыка постепенно начали формироваться различные группы языков, которые в свою очередь со временем разделялись на новые ветви. Естественно, что носителями этих новых родственных языков были различные родственные же этнические группы (племена, союзы племён, народности и т.д.).
Исследования советских лингвистов, проведённые в 70-80-х годах, привели к открытию факта формирования праславянского языка из балтийского языкового массива. О времени, в которое происходил процесс отделения праславянского языка от балтского есть самые разные суждения (от XV века до н э. до VI века н.э.).
В 1983 году состоялась II конференция «Балто-славянские этноязыковые отношения в историческом и ареальном плане». Кажется, это был последний столь масштабный обмен мнениями тогда ещё советских, в том числе и прибалтийских, историков-лингвистов по теме происхождения древнеславянского языка. Из тезисов этой конференции можно сделать следующие выводы.

Географическим центром расселения балтов является бассейн Вислы, а территория, занимавшаяся балтами, простиралась и на восток, и на юг, и на запад от этого центра. Важно, что в состав этих территорий входили бассейн Оки и Верхнее и Среднее Поднепровье до Припяти. Балты жили на севере Центральной Европы до венедов и кельтов! Мифология древних балтов несла на себе явный ведический оттенок. Религия, пантеон богов почти совпадали с древнеславянскими. В языковом смысле балтское языковое пространство было неоднородным и делилось на две большие группы – западную и восточную, внутри которых имелись и диалекты. Балтские и праславянский языки содержат в себе признаки большого воздействия так называемых «италийских» и “иранских” языков.
Интереснейшая загадка - взаимосвязь балтских и славянских языков с так называемым индоевропейским праязыком, который мы, да простят меня специалисты лингвистики, будем впредь называть Праязыком. Логическая схема эволюции праславянского языка представляется приблизительно такой:

Праязык - прабалтский - + италийский + скифо-сарсматский = древнеславянский.

Эта схема не отражает одной важной и загадочной детали: прабалтский (он же “балто-славянский”) язык, образовавшись из Праязыка, контакты с ним не прекратил; эти оба языка существовали некоторое время одновременно! Получается, что прабалтский язык – современник Праязыка!
Это противоречит идее преемственности прабалтского языка от Праязыка. Один из авторитетнейших специалистов по проблемам прабалтского языка В.Н. Топоров выдвинул предположение о том, что ”балтский ареал – “заповедник” древней индоевропейской речи”. Более того, ПРАБАЛТСКИЙ ЯЗЫК И ЕСТЬ ДРЕВНИЙ ПРАЯЗЫК ИНДОЕВРОПЕЙЦЕВ!
В совокупности с данными антропологов и археологов это может означать, что прабалты были представителями «катакомбной» культуры (начало II тысячелетия до н.э.).
Возможно, древние славяне – какая-нибудь юго-восточная разновидность прабалтов? Нет. Древнеславянский язык обнаруживает преемственность именно от западной группы балтских языков (западнее Вислы!), а не от соседней восточной.
Значит ли это, что славяне – потомки древних балтов?
Кто такие балты?
Прежде всего “балты” – научный термин для обозначения родственных древних народностей Южной Прибалтики, а не самоназвание. Сегодня потомки балтов представлены латышами и литовцами. Считается, что литовские и латышские племена (курши, летьгола, зимегола, селы, аукштайты, жямайты, скальвы, надрувы, пруссы, ятвяги) сложились из более древних балтских племенных образований в первых веках I тысячелетия нашей эры. Но кто же были и где проживали эти более древние балты? Ещё недавно считалось, что древние балты – потомки носителей поздненеалитических культур шлифованных боевых топоров и шнуровой керамики (последняя четверть III тысячелетия до н. э.). Этому мнению противоречат результаты исследований антропологов. Уже в эпоху бронзового века древние южнобалтийские племена были поглощены пришедшими с юга “узколицыми” индоевропейцами, которые и стали предками балтов. Занимались балты примитивным земледелием, охотой, рыболовством, жили в слабоукреплённых посёлках в бревенчатых или обмазанных глиной домах и полуземлянках. В военном отношении балты были малоактивны и редко привлекали внимание средиземноморских писателей.
Получается, что приходится вернуться к начальной, автохтонной версии происхождения славян. Но тогда откуда же италийская и скифо-сарматская составляющая древнеславянского языка? Откуда все те сходства со скифо-сарматами, о которых мы говорили в предыдущих главах?
Да, если исходить из начальной цели во что бы то ни стало утвердить славян как древнейшее и постоянное население Восточной Европы, либо как потомков одного из переселившихся на землю будущей Руси племён, то приходится обходить многочисленные противоречия, возникающие из антропологических, лингвистических, археологических и других фактов истории той территории, на которой лишь с VI века нашей эры достоверно проживали славяне, и лишь в IX веке образовалось государство Русь.
Чтобы попытаться более объективно ответить на загадки истории возникновения славян, попробуем взглянуть на события, происходившие с V тысячелетия до нашей эры до середины I тысячелетия нашей эры на более широком географическом пространстве, чем территория Руси.
Итак, в V-VI тысячелетиях до н. э. в Малой Азии, Палестине, Египте, Индии развиваются города первых достоверно известных цивилизаций. В это же время в бассейне нижнего Дуная формируется «винчанская» («тэртэрийская») культура, связанная с цивилизациями Малой Азии. Окраинной частью этой культуры была «буго-днестровская», а позднее и «трипольская» культура на территории будущей Руси. На пространстве от Днепра до Урала в это время обитали племена ранних скотоводов, говоривших ещё на едином языке. Вместе с земледельцами-«винчанцами» эти племена были предками современных индоевропейских народов.
В начале III тысячелетия до нашей эры от Поволжья и до Енисея, вплоть до западных границ расселения монголоидов появляется «ямная» («афанасьевская») культура скотоводов-кочевников. Ко второй четверти III тысячелетия до н. э., «ямники» распространились до земель, на которых жили трипольцы, и к середине III тысячелетия до нашей эры потеснили их на запад. «Винчанцы» в III тысячелетии до нашей эры дали начало цивилизациям пеласгов и минойцев, а к концу III тысячелетия до нашей эры – микенцев.
Я из экономии вашего времени опускаю дальнейшее развитие этногенеза европейских народностей в III-II тысячелетиях до н.э.
Для нас важнее, что к XII веку до нашей эры «срубники»-киммерийцы, составлявшие часть ариев, или являвшиеся их потомками и приемниками в Азии, приходят в Европу. Судя по распространению в этот период по всей Восточной и Северной Европе южноуральской бронзы, влиянию киммерийцев была подвержена огромная территория. Многие европейские народы позднего времени обязаны арийской частью своей крови именно киммерийцам. Покорив многие племена в Европе, киммерийцы принесли им свою мифологию, но и сами изменились, восприняли местные языки. Позднее подобным образом заговорили на романских языках покорившие галлов и римлян германцы. Покорившие балтов киммерийцы через какое-то время заговорили на балтских диалектах, слились с покорёнными племенами. Балты, которые расселились в Европе с предыдущей волной переселения народов от Урала и Волги, получили от киммерийцев первую порцию «иранской» составляющей своего языка и арийскую мифологию.
Около VIII века до н.э. в районы, заселённые западными прабалтами, пришли с юга венеды. Они и принесли значительную часть «италийского» наречия в язык прабалтов, а также и самоназвание - венеды. Начиная с VIII и до III века до н. э. проходили одна за другой волны переселенцев с запада – представители теснимых кельтами «лужицкой», «чернолесской» и «зарубенецкой» культур, то есть этруски, венеды и, возможно, западные балты. Так «западные» балты стали «южными».
И археологи и лингвисты различают два крупных племенных образования балтов на территории будущей Руси: одно - в бассейне Оки, другое – в Среднем Поднепровье. Именно их могли иметь в виду древние писатели, говоря о неврах, спорах, айстах, сколотах, селах, гелонах и будинах. Там, где Геродот размещал гелонов, другие источники в разные времена называли галиндов, гольдескифов, голуньцев, голядь. Значит название одного из балтских племён, живших в Среднем Поднепровье, можно установить с большой вероятностью.

Итак, на Оке и в Среднем Поднепровье жили балты. Но ведь эти территории находились под владычеством сарматов (“между певкиннами и феннами” по Тациту, то есть от Дуная до земель финно-угров)! И Певтингеровы таблицы эти территории закрепляют за венедами и венедо-сарматами. Это может означать, что южные балтские племена длительное время находились в едином племенном союзе со скифо-сарматами.

Балтов и скифо-сарматов объединяли схожая религия и всё более общая культура. Сила оружия воинов-кшатриев обеспечивала земледельцам, скотоводам, рыбакам и лесным охотникам от Оки и верховьев Днепра до берегов Чёрного моря и предгорий Кавказа возможность мирного труда и, как сказали бы сегодня, уверенность в завтрашнем дне.
В конце III века в Восточную Европу вторглись готы. Им удалось покорить многие племена балтов и финно-угров, захватить гигантскую территорию от берегов Балтики до Волги и Чёрного моря, включая Крым.
Скифо-сарматы долго и жестоко воевали с готами, но всё же потерпели поражение, такое тяжёлое поражение, которого в их истории ещё не случалось. Не просто так осталась память о событиях этой войны в «Слове о полку Игореве»!
Если аланы и роксоланы лесостепной и степной полосы могли спастись от готов, отступив на север и на юг, то «царским скифам» из Крыма отступать было некуда. Быстрее всего они были уничтожены совершенно.
Готские владения разделили скифо-сарматов на южную и северную части. Южные скифо-сарматы (ясы, аланы), к которым принадлежал и известный по «Слову о полку Игореве» вождь Бус, отступили на Северный Кавказ и стали вассалами готов. Там существовал памятник-надгробие Буса, установленный его вдовой и известный историкам XIX века.
Северные вынуждены были уйти в земли балтов и финно-угров (ильмерцев), также пострадавших от готов. Здесь, видимо, началось быстрое слияние балтов и скифо-сарматов, которыми владели общая воля и необходимость – освобождение от готского господства.
Логично предположить, что численно в большинстве в новой общности были балты, поэтому попавшие в их среду сарматы вскоре заговорили на южнобалтском с примесью «иранского» диалекте – древнеславянском языке. Военно-княжеская часть новых племён ещё долгое время была в основном скифо-сарматского происхождения.
Процесс образования славянских племён занял около 100 лет в течении жизни 3 – 4 поколений. Новая этническая общность получила новое самоназвание – «славяне». Возможно, оно родилось из словосочетания «сва-аланы». «Аланы» – по всей видимости общее самоназвание части сарматов, хотя существовало и собственно племя аланы (такое явление не редкое: позже и среди славянских племён с разными названиями было племя собственно «словен»). Слово «сва» - у ариев означало одновременно и славу и священность. Во многих славянских языках звуки «л» и «в» легко переходят друг в друга. И для бывших балтов это название в звучании «сло-вене» имело свой смысл: венеты, знающие слово, имеющие общий язык, в противоположность «немцам»-готам.
Военное противостояние с готами всё это время продолжалось. Вероятно, борьба велась в основном партизанскими методами, в условиях, когда города и крупные посёлки-центры оружейного ремесла оказались захваченными или уничтоженными врагом. Это сказалось и на вооружении (дротики, лёгкие луки и плетёные из прутьев щиты, отсутствие доспехов) и на военной тактике славян (нападения из засад и укрытий, притворные отступления, заманивания в ловушки). Но сам факт продолжения борьбы в таких условиях говорит о том, что воинские традиции предков были сохранены. Трудно представить как долго продолжалась бы и чем могла закончиться борьба славян с готами, но в Северное Причерноморье ворвались орды гуннов. Славянам пришлось выбирать между вассальным союзом с гуннами против готов и борьбой на два фронта.
Необходимость подчинения гуннам, которые пришли в Европу как захватчики, вероятно, была встречена славянами неоднозначно и вызвала не только межплеменные, но и внутриплеменные разногласия. Некоторые племена распались на две и даже на три части, воевавшие на стороне гуннов или готов, или же против и тех, и других. Гунны и славяне разбили готов, но степной Крым и Северное Причерноморье остались у гуннов. Вместе с гуннами славяне, которых византийцы ещё называли скифами (по свидетельству византийского автора Приска), пришли на Дунай. Вслед за отступившими на северо-запад готами часть славян ушла в земли венетов, балтов-лугиев, кельтов, которые также стали участниками возникновения новой этнической общности. Так сложилась окончательная основа и территория формирования славянских племён. В VI веке славяне появились на исторической сцене уже под своим новым именем.
Многие учёные делят славян V—VI веков в языковом отношении на три группы: западных – венедов, южных – склавинов и восточных – антов.
Однако, византийские историки того времени видят в склавинах и антах не этнические образования а политические племенные союзы славян, располагавшиеся от озера Балатон до Вислы (склавины) и от устья Дуная до Днепра и побережья Чёрного моря (анты). Антов считали «сильнейшими из обоих племён». Можно предположить, что существование двух известных византийцам союзов славянских племён — следствие межплеменных и внутриплеменных раздоров по "готско-гуннскому" вопросу (также, как и наличие удалённых друг от друга славянских племён с одинаковыми названиями).
Склавины — это, вероятно, те племена (милинги, эзериты, север, драгувиты (дреговичи?), смолене, сагудаты, велегезиты (волыняне?), вайюниты, берзиты, ринхины, криветеины (кривичи?), тимочане и другие), которые в V веке были союзниками гуннов, прошли с ними на запад и осели севернее Дуная. Большие части кривичей, смолен, северян, дреговичей, волынян, а также дулебы, тиверцы, уличи, хорваты, поляне, древляне, вятичи, полочане, бужане и другие, не подчинившиеся гуннам, но и не вставшие на сторону готов, составили антский союз, который противостоял и новым гуннам — аварам. Но на севере от склавинов жили и малоизвестные византийцам западные славяне — венеты: другие части некогда единых племён полян, словен, а также сербы, ляхи, мазуры, мазовшане, чехи, бодричи, лютичи, поморяне, радимичи — потомки тех славян, которые некогда ушли параллельно гуннскому нашествию. С начала VIII века, вероятно под давлением германцев, западные славяне частично переселились на юг (сербы, словене) и восток (словене, радимичи).
Есть ли в истории время, которое можно считать временем поглощения балтских племён славянами, или же окончательного слияния южных балтов и славян? Есть. Это время – VI-VII века, когда по данным археологов происходило вполне мирное и постепенное заселение балтских посёлков славянами. Вероятно, это было связано с возвращением части славян на родину предков после захвата аварами придунайских земель склавинов и антов. С этого времени “венеды” и скифо-сарматы практически исчезают из источников, а славяне появляются, причём действуют именно там, где ещё недавно “числились” скифо-сарматы и исчезнувшие балтские племена. По мнению В.В. Седова «не исключено, что племенные границы ранних древне-руссих племён отражают особенности этнического членения этой территории до прихода славян».
Таким образом получается, что славяне, впитав в себя кровь очень многих индоевропейских племён и народностей, всё же в большей мере являются потомками и духовными наследниками балтов и скифо-сарматов. Прародиной индоариев является Юго-Западная Сибирь от Южного Урала до Прибалхашья и Енисея. Прародина славян – Среднее Поднепровье, Северное Причерноморье, Крым.
Эта версия объясняет, почему так трудно найти одну единственную восходящую линию родословной славян, объясняет и археологическую неразбериху славянских древностей. И всё же — это лишь одна из версий.
Поиск продолжается.

Письменные упоминания

Первые письменные упоминания племён, проживавших на прилегающих к южному побережью Венедского (ныне Балтийского) моря территориях, обнаруживаются в сочинении «О происхождении германцев и местоположении Германии » римского историка Публия Корнелия Тацита (), где они названы эстиями (лат. aestiorum gentes ). Кроме того, Геродот упоминает народ будины , обитавший в верховьях Дона между Волгой и Днепром. Позднее эти племена эстиев под разными именами описывались в сочинениях римско-остготского историка Кассиодора (), готского историка Иордана (), англосаксонского путешественника Вульфстана (), северогерманского хрониста архиепископа Адама Бременского ().

Нынешнее название древних племён, проживавших на прилегающих к южному побережью Балтийского моря территориях - балты (нем. Balten ) и балтийский язык (нем. baltische Sprache ) как научные термины были предложены в немецким языковедом Георгом Нессельманом ( -), профессором университета в Кёнигсберге , вместо термина летто-литовцы , название образовано по аналогии с Mare Balticum (белое море) .

Историческое расселение

Вятичи и радимичи

Считается, что балты приняли участие в этногенезе вятичей и радимичей . Об этом говорят характерные украшения - шейные гривны , которые не принадлежат к числу распространенных украшений в восточнославянском мире -XII веков . Только у двух племён (радимичей и вятичей) они получили относительно широкое распространение. Анализ радимичских шейных гривен показывает, что прототипы многих из них находятся в балтских древностях, а обычай широкого употребления их обусловлен включением в этногенез этого племени балтских аборигенов. Очевидно, распространение шейных гривен в ареале вятичей также отражает взаимодействие славян с балтами-голядью . Среди вятичских украшений есть янтарные украшения и шейные гривны, не известные в других древнерусских землях, но имеющие полные аналогии в летто-литовских материалах .

Напишите отзыв о статье "Балты"

Примечания

Литература

  • Балты - БРЭ, Москва 2005. ISBN 5852703303 (том 2)
  • Валентин Васильевич Седов «Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья». - Наука, Москва 1970.
  • Раиса Яковлена Денисова - Zinātne, Rīga 1975.

Ссылки

  • https://www.karger.com/Article/Abstract/22864

Отрывок, характеризующий Балты

Вокруг стояла смертельная тишина. Больше не на что было смотреть...
Так умерла нежная и добрая королева, до самой последней минуты сумевшая стоять с гордо поднятой головой, которую потом так просто и безжалостно снёс тяжёлый нож кровавой гильотины...
Бледный, застывший, как мертвец, Аксель смотрел невидящими глазами в окно и, казалось, жизнь вытекала из него капля за каплей, мучительно медленно... Унося его душу далеко-далеко, чтобы там, в свете и тишине, навечно слиться с той, которую он так сильно и беззаветно любил...
– Бедная моя... Душа моя... Как же я не умер вместе с тобой?.. Всё теперь кончено для меня... – всё ещё стоя у окна, помертвевшими губами шептал Аксель.
Но «кончено» для него всё будет намного позже, через каких-нибудь двадцать долгих лет, и конец этот будет, опять же, не менее ужасным, чем у его незабвенной королевы...
– Хочешь смотреть дальше? – тихо спросила Стелла.
Я лишь кивнула, не в состоянии сказать ни слова.
Мы увидели уже другую, разбушевавшуюся, озверевшую толпу людей, а перед ней стоял всё тот же Аксель, только на этот раз действие происходило уже много лет спустя. Он был всё такой же красивый, только уже почти совсем седой, в какой-то великолепной, очень высокозначимой, военной форме, выглядел всё таким же подтянутым и стройным.

И вот, тот же блестящий, умнейший человек стоял перед какими-то полупьяными, озверевшими людьми и, безнадёжно пытаясь их перекричать, пытался что-то им объяснить... Но никто из собравшихся, к сожалению, слушать его не хотел... В бедного Акселя полетели камни, и толпа, гадкой руганью разжигая свою злость, начала нажимать. Он пытался от них отбиться, но его повалили на землю, стали зверски топтать ногами, срывать с него одежду... А какой-то верзила вдруг прыгнул ему на грудь, ломая рёбра, и не задумываясь, легко убил ударом сапога в висок. Обнажённое, изуродованное тело Акселя свалили на обочину дороги, и не нашлось никого, кто в тот момент захотел бы его, уже мёртвого, пожалеть... Вокруг была только довольно хохочущая, пьяная, возбуждённая толпа... которой просто нужно было выплеснуть на кого-то свою накопившуюся животную злость...
Чистая, исстрадавшаяся душа Акселя, наконец-то освободившись, улетела, чтобы соединиться с той, которая была его светлой и единственной любовью, и ждала его столько долгих лет...
Вот так, опять же, очень жестоко, закончил свою жизнь нам со Стеллой почти незнакомый, но ставший таким близким, человек, по имени Аксель, и... тот же самый маленький мальчик, который, прожив всего каких-то коротеньких пять лет, сумел совершить потрясающий и единственный в своей жизни подвиг, коим мог бы честно гордиться любой, живущий на земле взрослый человек...
– Какой ужас!.. – в шоке прошептала я. – За что его так?
– Не знаю... – тихо прошептала Стелла. – Люди почему-то были тогда очень злые, даже злее чем звери... Я очень много смотрела, чтобы понять, но не поняла... – покачала головкой малышка. – Они не слушали разум, а просто убивали. И всё красивое зачем-то порушили тоже...
– А как же дети Акселя или жена? – опомнившись после потрясения, спросила я.
– У него никогда не было жены – он всегда любил только свою королеву, – со слезами на глазах сказала малышка Стелла.

И тут, внезапно, у меня в голове как бы вспыхнула вспышка – я поняла кого мы со Стеллой только что видели и за кого так от души переживали!... Это была французская королева, Мария-Антуанетта, о трагической жизни которой мы очень недавно (и очень коротко!) проходили на уроке истории, и казнь которой наш учитель истории сильно одобрял, считая такой страшный конец очень «правильным и поучительным»... видимо потому, что он у нас в основном по истории преподавал «Коммунизм»...
Несмотря на грусть происшедшего, моя душа ликовала! Я просто не могла поверить в свалившееся на меня, неожиданное счастье!.. Ведь я столько времени этого ждала!.. Это был первый раз, когда я наконец-то увидела что-то реальное, что можно было легко проверить, и от такой неожиданности я чуть ли не запищала от охватившего меня щенячьего восторга!.. Конечно же, я так радовалась не потому, что не верила в то, что со мной постоянно происходило. Наоборот – я всегда знала, что всё со мной происходящее – реально. Но видимо мне, как и любому обычному человеку, и в особенности – ребёнку, всё-таки иногда нужно было какое-то, хотя бы простейшее подтверждение того, что я пока что ещё не схожу с ума, и что теперь могу сама себе доказать, что всё, со мной происходящее, не является просто моей больной фантазией или выдумкой, а реальным фактом, описанным или виденным другими людьми. Поэтому-то такое открытие для меня было настоящим праздником!..
Я уже заранее знала, что, как только вернусь домой, сразу же понесусь в городскую библиотеку, чтобы собрать всё, что только смогу найти про несчастную Марию-Антуанетту и не успокоюсь пока не найду хоть что-то, хоть какой-то факт, совпадающий с нашими видениями... Я нашла, к сожалению, всего лишь две малюсенькие книжечки, в которых описывалось не так уж и много фактов, но этого было вполне достаточно, потому что они полностью подтверждали точность виденного мною у Стеллы.
Вот то, что мне удалось тогда найти:
любимым человеком королевы был шведский граф, по имени Аксель Ферсен, который беззаветно любил её всю свою жизнь и никогда после её смерти не женился;
их прощание перед отъездом графа в Италию происходило в саду Маленького Трианона – любимого места Марии-Антуанетты – описание которого точно совпадало с увиденным нами;
бал в честь приезда шведского короля Густава, состоявшийся 21 июня, на котором все гости почему-то были одеты в белое;
попытка побега в зелёной карете, организованная Акселем (все остальные шесть попыток побега были также организованы Акселем, но ни одна из них, по тем или иным причинам, не удалась. Правда две из них провалились по желанию самой Марии-Антуанетты, так как королева не захотела бежать одна, оставив своих детей);
обезглавливание королевы проходило в полной тишине, вместо ожидавшегося «счастливого буйства» толпы;
за несколько секунд до удара палача, неожиданно выглянуло солнце...
последнее письмо королевы к графу Ферсену почти в точности воспроизведено в книге «Воспоминания графа Ферсена», и оно почти в точности повторяло нами услышанное, за исключением всего лишь нескольких слов.
Уже этих маленьких деталей хватило, чтобы я бросилась в бой с удесятерённой силой!.. Но это было уже потом... А тогда, чтобы не показаться смешной или бессердечной, я изо всех сил попыталась собраться и скрыть своей восторг по поводу моего чудесного «озарения». И чтобы развеять грустное Стеллино настроение, спросила:
– Тебе очень нравится королева?
– О да! Она добрая и такая красивая... И бедный наш «мальчик», он и здесь столько страдал...
Мне стало очень жаль эту чуткую, милую девчушку, которая, даже в своей смерти, так переживала за этих, совершенно +чужих и почти незнакомых ей людей, как не переживают очень многие за самых родных...
– Наверное в страдании есть какая-то доля мудрости, без которой мы бы не поняли, как дорога наша жизнь? – неуверенно сказала я.
– Вот! Это и бабушка тоже говорит! – обрадовалась девчушка. – Но если люди хотят только добра, то почему же они должны страдать?
– Может быть потому, что без боли и испытаний даже самые лучшие люди не поняли бы по-настоящему того же самого добра? – пошутила я.
Но Стелла почему-то совершенно не восприняла это, как шутку, а очень серьёзно сказала:
– Да, я думаю, ты права... А хочешь посмотреть, что стало с сыном Гарольда дальше? – уже веселее сказала она.
– О нет, пожалуй, больше не надо! – взмолилась я.
Стелла радостно засмеялась.
– Не бойся, на этот раз не будет беды, потому что он ещё живой!
– Как – живой? – удивилась я.
Тут же опять появилось новое видение и, продолжая меня несказанно удивлять, это уже оказался наш век (!), и даже наше время... У письменного стола сидел седой, очень приятный человек и о чём-то сосредоточенно думал. Вся комната была буквально забита книгами; они были везде – на столе, на полу, на полках, и даже на подоконнике. На маленькой софе сидел огромный пушистый кот и, не обращая никакого внимания на хозяина, сосредоточенно умывался большой, очень мягкой лапкой. Вся обстановка создавала впечатление «учёности» и уюта.
– Это, что – он живёт опять?.. – не поняла я.
Стелла кивнула.
– И это прямо сейчас? – не унималась я.
Девочка опять подтвердила кивком её милой рыжей головки.
– Гарольду наверное очень странно видеть своего сына таким другим?.. Как же ты нашла его опять?
– О, точно так же! Я просто «почувствовала» его «ключик» так, как учила бабушка. – Задумчиво произнесла Стелла. – После того, как Аксель умер, я искала его сущность по всем «этажам» и не могла найти. Тогда поискала среди живых – и он снова был там.

Начало русской истории. С древнейших времен до княжения Олега Цветков Сергей Эдуардович

Балты

При своем расселении на древнерусских землях восточные славяне застали здесь и некоторые балтские племена. «Повесть временных лет» называет среди них земголу, летголу, поселения которых находились в Западно-Двинском бассейне, и голядь, жившую на берегах средней Оки. Этнографических описаний этих племен периода поздней Античности и раннего Средневековья не сохранилось.

Археологические раскопки показывают, что балты, осевшие на землях древней Руси, были потомками племен, носителей культуры шнуровой керамики. В частности, на это указывают медные колокольчики из балтских захоронений, подобные тем, которые были обнаружены на территории Северного Кавказа. В античную эпоху культурное развитие балтов и славян происходило более или менее синхронно, так что к VIII–IX вв. они находились примерно на одной и той же ступени материальной культуры.

Находки в балтских захоронениях и городищах - железные удила, стремена, медные колокольчики и другие части конской упряжи - позволяют предположить, что балты были воинственными наездниками. Знаменитая литовская конница играла позднее важную роль в военной истории Восточной Европы. По сохранившимся известиям, особой воинственностью выделялись ятвяги - племя, жившее в Западном Полесье, в Подляшье и отчасти в Мазовии. Веря в переселение душ, ятвяги не щадили себя в бою, не обращались в бегство и не сдавались в плен, предпочитая погибать вместе со своими семьями. У белорусов сохранилось присловье: «Смотрит ятвягом», то есть разбойником.

Тип балтского жилища для периода раннего Средневековья устанавливается с трудом. По-видимому, это была бревенчатая хижина. Еще в источниках XVII в. типичный литовский дом описан как сооружение из еловых бревен, с большой каменной печью посередине и без дымохода. Зимой вместе с людьми в нем размещался скот. Для общественной организации балтских племен было характерно клановое объединение. Глава клана обладал абсолютной властью над остальными сородичами; женщина была совершенно исключена из общественной жизни. Земледелие и животноводство прочно укоренилось в хозяйственном быту, но основными отраслями экономики все еще были охота и рыболовство.

Тесные контакты балтов и славян облегчались не только значительной языковой близостью, но и родственностью религиозных представлений, объясняющейся индоевропейским происхождением тех и других, а также отчасти венетским влиянием. Помимо культа Перуна, общим для обоих народов было почитание лесного духа - лешего (литовский ликшай) и погребальный обряд - трупосожжение. Но балтское язычество, в отличие от славянского, носило более архаический и сумрачный характер, выражавшийся, например, в поклонении змеям и муравьям и широком распространении колдовства, ворожбы и чародейства. Поздняя Киевская летопись передает, что литовский князь Миндовг (XIII в.) даже после принятия христианства тайно поклонялся языческим божествам, среди которых была такая экзотическая фигура, как Диверкис - бог зайца и змеи.

Значительно более крепкой, по сравнению со славянами, приверженностью к язычеству балты были обязаны, по-видимому, существованию у них влиятельного жреческого сословия - вайделотов, которые держали под своим контролем светскую власть и переносили идею межплеменного единства из политической сферы в духовную, представляя ее как верность традиционным божествам. Благодаря господству вайделотов обычаи балтских племен были насквозь проникнуты религиозным началом. Например, обычай, согласно которому отец семейства имел право убивать своих больных или увечных детей, был освящен следующей богословской сентенцией: «Слуги литовских богов должны не стенать, но смеяться, потому что бедствие человеческое причиняет скорбь богам и людям»; на том же основании дети со спокойной совестью отправляли на тот свет своих престарелых родителей, а во время голода мужчины избавлялись от женщин, девочек и младенцев женского пола. Прелюбодеев отдавали на съедение псам, так как они надругались над богами, знающими только два состояния - супружества и девства. Человеческие жертвоприношения вообще не только дозволялись, но и поощрялись: «Кто в здоровом теле захочет принести в жертву богам себя, или своего ребенка, или домочадца, тот может сделать это беспрепятственно, потому что, освященные через огонь и блаженные, будут они веселиться вместе с богами». Верховные жрецы и сами по большей части заканчивали жизнь добровольным самосожжением, чтобы умилостивить богов.

По антропологическим данным, наибольшую близость к балтам обнаруживают западные кривичи. Однако непосредственное смешение, кажется, играло несущественную роль в русификации балтского населения. Главной причиной его растворения в древнерусской народности была более высокая военно-политическая организованность восточных славян, выразившаяся в стремительном развитии у них государственных структур (княжеств) и городов.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Из книги Другая история Руси. От Европы до Монголии [= Забытая история Руси] автора

Из книги Забытая история Руси [= Другая история Руси. От Европы до Монголии] автора Калюжный Дмитрий Витальевич

Кельты, балты, германцы и суооми У всех людей были когда-то общие предки. Расселившись по планете и живя в разных природных условиях, потомки первоначального человечества приобрели внешние и языковые отличия. Представители одного из «отрядов» единого человечества,

Из книги Тайны Беларуской Истории. автора

Восточные балты. Теперь поговорим о восточных балтах: латышах Латвии, о жемойтах и аукштайтах, отпочковавшихся от латышских племен и пришедших на территорию нынешней Летувы в IX-X веках.В разделе сайта Лаборатории популяционной генетики МГНЦ РАМН «70 народов Европы по

автора Деружинский Вадим Владимирович

Глава 5. Так балты или славяне?

Из книги Забытая Беларусь автора Деружинский Вадим Владимирович

Беларусы - балты

Из книги Забытая Беларусь автора Деружинский Вадим Владимирович

Пруссы и балты были разные...

Из книги Русская тайна [Откуда пришел князь Рюрик?] автора Виноградов Алексей Евгеньевич

Сначала о родственниках: балты и венеты Таким образом, взаимоотношения с балтийскими этносами – краеугольный камень филологических реконструкций славянской прародины. Нет сомнения, что и сейчас из всех индоевропейских языков ближе всех к славянским именно литовский и

автора Гудавичюс Эдвардас

2. Индоевропейцы и балты на территории Литвы а. Культура шнуровой керамики и ее представители Немногочисленные антропологические данные позволяют лишь весьма обобщенно характеризовать европеоидов, живших на территории Литвы с окончания палеолита до позднего

Из книги История Литвы с древнейших времен до 1569 года автора Гудавичюс Эдвардас

б. Балты и их развитие до начала античного влияния Около XX в. до Р.Х. в ареалах Приморской и Верхне-Поднепровской шнуровой культуры выявился этнос, говорящий на наречиях балтского праязыка. В индоевропейской языковой семье наиболее близки балтам славяне. Они, балты и

автора Трубачев Олег Николаевич

Поздние балты в верхнем Поднепровье После такой краткой, но как можно более конкретной характеристики балто-славянских языковых отношений, естественно, конкретизируется и взгляд на их взаимную локализацию.Эпоха развитого балтийского языкового типа застает балтов,

Из книги К истокам Руси [Народ и язык] автора Трубачев Олег Николаевич

Славяне и Центральная Европа (балты не участвуют) Для древнейшей поры, условно – эпохи упомянутых балто-балканских контактов, видимо, надо говорить о преимущественно западных связях славян, в отличие от балтов. Из них древнее других ориентация праславян на связи с

Из книги К истокам Руси [Народ и язык] автора Трубачев Олег Николаевич

Балты на Янтарном пути Что касается балтов, то их контакт с Центральной Европой, или даже скорее – с ее излучениями, не первичен, он начинается, видимо, с того, впрочем, достаточно раннего, времени, когда балты попали в зону Янтарного пути, в низовьях Вислы. Только условно

автора Третьяков Петр Николаевич

СЛАВЯНЕ И БАЛТЫ В ПОДНЕПРОВЬЕ

Из книги У истоков древнерусской народности автора Третьяков Петр Николаевич

Славяне и балты в Поднепровье на рубеже и в начале нашей эры 1Итак, в последние века до нашей эры население Верхнего и Среднего Поднепровья составляло две различные группировки, существенно отличавшиеся одна от другой по характеру, культуре и уровню исторического

Из книги У истоков древнерусской народности автора Третьяков Петр Николаевич

Славяне и балты в верхнем Поднепровье в середине и третьей четверти I тыс. н. э 1Вплоть до недавнего времени вопрос о зарубинецких племенах как древних славянах, поставленный впервые семьдесят лет тому назад, оставался дискуссионным. Это объясняется тем, что между

Из книги Старажытная Беларусь. Полацкі і Новагародскі перыяды автора Ермаловіч Мікола

СЛАВЯНЕ I БАЛТЫ Само сабой зразумела, што масавы і неаднаразовы прыліў славянаў на тэрыторыю балтаў не мог не прывесці да своеасаблівай этнічнай рэвалюцыі. Менавіта з часу прыходу славянаў на тэрыторыю Беларусі і пачатку іх сумеснага жыцця з балтамі і пачынаецца

Раиса Денисова

Племена балтов на территории балтийских финнов

Публикация в журнале «Латвияс Вестуре» («История Латвии») №2 1991 г.

Ареал обитания балтийских племен в древности был намного обширней земель современной Латвии и Литвы. В 1-м тысячелетии южная граница балтов тянулась от верхнего течения Оки на востоке через среднее течение Днепра до Буга и Вислы на западе. На севере территория балтийцев граничила с землями финоугорских племен.

В результате дифференциации последних, возможно, уже 1 -м тысячелетии до Р.Х. из них выделилась группа балтийских финнов. В этот период времени формируется и полоса соприкосновения балтийских племен с финобалтами вдоль Даугавы до ее верховий.

Зона этих контактов явилась не результатом натиска балтов в северном направлении, а следствием постепенного создания этнически смешанной территории в Видземе и Латгале.

В научной литературе мы можем найти много свидетельств влияния культуры, языка и антропологического типа финобалтов на балтийские племена, происходившего как в ходе взаимного влияния культур этих племен, так и в результате смешанных браков. В то же время на сегодняшний день все еще мало исследована проблема влияния балтов на финоязычные народы этого ареала.

Эта проблема слишком сложна, чтобы решить ее в одночасье. Поэтому обратим внимание только на некоторые существенные, характерные для дискуссии вопросы, дальнейшему изучению которых могли бы способствовать исследования языковедов и археологов.

Южная граница балтийских племен всегда была наиболее уязвима и «открыта» для миграции и нападения извне. Древние племена, как это мы теперь понимаем, в моменты военной угрозы нередко оставляли свои земли и уходили на более защищенные территории.

Классический примером в этом смысле могло бы служить переселение древних невров с юга на север, в бассейн Припяти и верховий Днепра, событие, подтвержденное как свидетельством Геродота, так и с археологическими исследованиями.

Первое тысячелетие до н.э. стало особенно сложным периодом как в этнической истории балтов, так и в истории европейских народов вообще. Упомянем только несколько событий, повлиявших на перемещение балтийцев и миграцию в то время.

В упомянутый период южная территория балтийских племен была затронута всевозможными миграциями явно военного характера. Уже в 3 веке до н.э. сарматы опустошили земли скифов и будинов на территориях в среднем течении Днепра. Со 2-1 столетия эти набеги достигли территорий балтов в бассейне Припяти. В ходе нескольких столетий сарматы завоевали в степной полосе Причерноморья все земли исторической Скифии вплоть до Дуная. Там они стали решающим военным фактором.

В первых веках нашей эры на юго-западе в непосредственной близости от территории балтов (бассейн Вислы) появляются племена готов, образовавших Вельбаркскую культуру. Влияние этих племен достигло также бассейна Припяти, но основной поток готской миграции был направлен в степи Причерноморья, в которых они вместе со славянами и сарматами основали новое образование (территория Черняховской культуры), просуществовавшее около 200 лет.

Но самым важным событием 1 тысячелетия явилось вторжение кочевников хунну в зону причерноморских степей с востока, разрушившее государственное образование Германариха и на десятилетия вовлекших в непрестанные разрушительные войны все племена от Дона до Дуная. В Европе с этим событием связывают начало Великого переселения народов. Эта волна миграций особенно коснулась племен, населявших Восточную, Центральную Европу и земли Балкан.

Эхо упомянутых событий достигло также Восточной Балтии. Спустя столетия после начала новой эры в Литве и Южной Балтии появляются западно-балтийские племена, создавшие культуру «длинных курганов» в конце 4 - начале 5 столетия.

В раннюю эпоху «железного века» (7-1 вв. до н.э.) самый большой восточно-балтийский ареал находился в днепровском бассейне и на территории современной Белоруссии, где преобладают балтские гидронимы. Принадлежность в древности этой территории балтам сегодня является общепризнанным фактом. Территорию к северу от верхнего течения Даугавы до Финского залива вплоть до первого появления здесь славян населяли финоязычные балтийские племена - ливы, эстонцы, весь, ингры, ижора, вотичи.

Полагают, что наиболее древние названия рек и озер на этой территории - финоугорского происхождения. Однако в последнее время имела место научная переоценка этнической принадлежности названий рек и озер земель древних Новгорода и Пскова. Полученные результаты выявили, что на этой территории гидронимы балтийского происхождения фактически не менее часты, чем финские. Это может свидетельствовать о том, что на населенных племенами древних финнов землях когда-то появились и оставили значительный культурный след племена балтийские.

В археологической литературе признано присутствие балтийской компоненты на упомянутой территории. Его обычно относят ко времени переселения славян, движение которых на северо-запад Руси, возможно, включало какие-то балтийские племена. Но теперь, когда на территории древнего Новгорода и Пскова констатировано большое количество балтийских гидронимов, логично допустить мысль и о самостоятельном влиянии балтов на балтийские финоугорские народы еще и до появления здесь славян.

Также в археологическом материале территории Эстонии наблюдается большое влияние культуры балтов. Но тут результат этого влияния констатирован намного конкретнее. По мнению археологов, в эпоху «среднего железного века » (5-9 вв. н.э.) металлическая культура (литье, украшения, оружие, инвентарь) на эстонской территории развивалась не на базе культуры железных предметов предыдущего периода. На начальном этапе источником новых металлических форм стали земгалы, жемайты и древние пруссы.

В могильниках, в раскопках поселений на территории Эстонии найдены характерные для балтов предметы из металла. Влияние балтийской культуры констатировано также в керамике, в строительстве жилищ и похоронной традиции. Таким образом, начиная с 5 века, в материальной и духовной культуре Эстонии отмечаются влияния культуры балтийской. В 7-8 вв. здесь также наблюдается влияние с юго-востока — из региона Банцеровской восточно-балтийской культуры (верховья Днепра и Белоруссия).

Фактор культуры латгалов в сравнении с аналогичным влиянием других балтийских племен выражен слабее и лишь в конце 1 тысячелетия на юге Эстонии. Объяснить причины упомянутого явления только проникновением балтийской культуры без миграции самих этих племен фактически невозможно. Об этом свидетельствуют и антропологические данные.

В научной литературе бытует застарелое представление о том, что неолитические культуры в этом ареале принадлежат каким-то древним предшественникам эстонцев. Но упомянутые финоугры по антропологическому комплексу признаков (формы головы и лица) резко отличаются от современных жителей Эстонии. Поэтому, с антропологической точки зрения между культурами керамики неолита и культурным слоем современных эстонцев не наблюдается непосредственной преемственности.

Интересные данные дает антропологическое исследование современных народов Балтии. Они свидетельствуют, что эстонский антропологический тип (параметры головы и лица, рост) весьма схож с латышским и особенно характерен для населения территории древних земгальцев. Напротив, латгальский антропологический компонент в эстонцах почти не представлен и угадывается лишь кое-где на юге Эстонии. Игнорируя же влияние балтийских племен на формирование эстонского антропологического типа объяснить упомянутое сходство едва ли возможно.

Таким образом, это явление можно объяснить, опираясь на антропологические и археологические данные, экспансией балтов на упомянутой территории Эстонии в процессе смешанных браков, что повлияло на формирование антропологического типа местных финских народов, а также - на их культуру.

К сожалению, какие-либо краниологические материалы (черепа), относимые к 1 тысячелетию, на территории Эстонии пока не найдены, - это объясняется традициями кремации в похоронном обряде. Но в исследовании упомянутой проблемы важные данные дают нам находки 11-13 вв. Краниология населения Эстонии этого периода позволяет судить также и об антропологическом составе населения предыдущих поколений на этой территории.

Уже в 50 -х годах (20 века) эстонский антрополог K.Marka констатировал(а) наличие в эстонском комплексе 11-13 вв. ряд признаков (массивное строение черепов продолговатой формы с узким и высоким лицом), характерный для антропологического типа земгалов. Недавние исследования могильника 11-14 вв. на северо-востоке Эстонии полностью подтверждает сходство с земгальским антропологическим типом краниологических находок в этой местности Эстонии (Вирумаа).

Косвенно свидетельствуют о возможных миграциях к северу балтийских племен во второй половине 1 -го тысячелетия также и данные из северного Видземе - черепа из могильника 13-14 вв Анес Алукснеского района (волость Бундзену), обладающие характерным для земгалов сходным комплексом признаков. Но особый интерес вызывают полученные краниологические материалы из могильника Асарес Алукснеского района. Тут были открыты только несколько захоронений, датированные 7 веком. Могильник находится на территории проживания древних финоугорских племен и относится ко времени, предшествующему приходу латгальцев в Северное Видземе. Здесь, в антропологическом типе населения мы опять можем усмотреть сходство с земгалами. Итак, антропологические данные свидетельствуют о движении балтийских племен во второй половине 1-го тысячелетия через среднюю полосу Видземе в северном направлении.

Нужно сказать, что в формировании латышского языка главное место принадлежало «серединному диалекту». Я. Эндзелиньш полагает, что «вне языка куршей разговорная речь «середины» возникла на основе земгальского диалекта, с добавлением элементов диалекта «верхнелатышского», и, возможно, языка селов, - обитателей средней полосы древнего Видземе » 10 Какие же еще племена этого ареала повлияли на образование «серединного диалекта»? Археологических и антропологических данных сегодня явно не достаточно, чтобы ответить на этот вопрос.

Однако мы будем ближе к истине, если будем считать эти племена родственными земгалам - погребения могильника Асарес по ряду антропологических признаков сходны с ними, но все-таки не полностью им идентичны.

Эстонский этноним eesti поразительным образом перекликается с именем упомянутых в 1 веке Тацитом аистиев (Aestiorum Gentes)на юго-восточном побережье Балтийского моря, отождествляемых учеными с балтами. Также около 550 года Иордан помещает аистиев (Aesti) к востоку от устья Вислы.

В последний раз балтийские аистии упомянуты у Вулфстана в связи с описании этнонима "еasti". По мнению Я. Эндзелиня, этот термин мог быть заимствован Вулфстаном из древнеанглийского, где еаstе означает "восточные"11 Это говорит о том, что этноним аистии не был самоназванием балтийских племен. Они, возможно, были так названы (как это нередко было в древности) соседями германцами, которые, впрочем, называли так всех своих восточных соседей..

Очевидно, именно потому на населяемой балтами территории этноним «аистии» (насколько мне известно) нигде не "замечен" в названиях мест. Поэтому можно допустить мысль, что термин "аисти" (еаsте) — с которым, возможно, германцы связывали балтов, в основном в манускриптах средневековья говорит о каких-то их соседях.

Вспомним, что в период Великого переселения народов англы, саксы и юты переправились на Британские острова, где впоследствии при их посредничестве это название балтов могло сохраняться еще долгое время. Это выглядит правдоподобным, поскольку балтийские племена населяли территории в 1-м тысячелетии занимавшие весьма значительное место на политической и этнической карте Европы, поэтому неудивительно, что они должны были бы быть там известны.

Возможно, германцы со временем начали относить этноним "аистии" ко всем племенам, населявшим земли на восток от Балтики, ибо Вулфстан параллельно с этим термином упоминает некий Eastland, разумея при этом Эстонию. Начиная с 10 века этот политоним отнесен уже исключительно к эстонцам. Скандинавские саги упоминают эстонскую землю как Aistland. В хронике Индрика Латвийского упомянута Estonia или Еstlandia и народ Еstones, хотя эстонцы сами себя называют maarahvas — "народ (своей)земли".

Только в 19 столетии эстонцы перенимают название Eesti. для своего народа. Это свидетельствует о том, что эстонский народ не заимствовал свой этноним от упомянутых Тацитом в 1 веке нашей эры балтов.

Но этот вывод не меняет существа вопроса о симбиозе балтов и эстонцев во второй половине 1 тысячелетия. Вопрос этот меньше всего исследован и с точки зрения языкознания. Поэтому исследование этнического происхождения топонимов Эстонии могло бы стать важным источником и исторических сведений.

Русская хроника "Повесть временных лет" содержит два финоугоских названия в упоминании балтийских племен. Если принять на веру, что наименования племен, очевидно, расположены в какой-то определенной последовательности, можно предположить, что оба списка отвечают географическому местонахождению этих племен. Прежде всего, - в северо-западном направлении (где за точку отсчета взяты, очевидно Старая Ладога и Новгород), восточнее же упомянуты финоугорские племена. После перечисления этих народов для летописца было бы логично следовать далее на запад, что он и делает, упоминая балтов и ливов в последовательности, адекватной их численности:

1. литва, зимигола, корсь, норова, либь;
2. литва, зимегола, корсь, летьгола, любь.

Эти перечисления интересуют нас здесь постольку, поскольку в них фигурирует племя
«норова». Где находилась их территория? Какова была этническая принадлежность этого племени? Угадывается ли какой либо археологический эквивалент «норове»? Почему норова один раз упомянута вместо латгальцев? Конечно, сразу дать исчерпывающий ответ на все эти вопросы невозможно. Но попробуем представить себе этот главный аспект проблемы, а также возможное направление дальнейшего исследования.

Упомянутые перечни племен в ПВЛ раньше датировались 11 в. Последние исследования свидетельствуют, что они старше и относятся к племенам, населявшим эти территории не то в 9-м, не то к первой половине 10-го века.12 Попытаемся как-то локализовать термин «нарова» исходя из названий мест, возможно от него происходящего. Картина их (мест) расположения охватывает весьма большую территорию финнобалтов на северо-западе России — от Новгорода на востоке до границы Эстонии и Латвии на западе.

Здесь локализованы многие названия рек, озер и сел, а также упомянутые во всевозможных письменных источниках персональные имена, происхождение которых связывают с этнонимом «нарова». В этом регионе "следы" имени этноса наров в названиях мест весьма устойчивы и встречаются в документах еще с 14.-15 вв.. Для этих наименований, связываемых с племенем нарова, есть очень много вариаций норова /narova/nereva/ neroma/morova/mereva и другие13

По мнению Д. Мачинского, этому региону соответствует ареал могильников длинных курганов 5-8 вв, что тянутся из Эстонии и Латвии на восток вплоть до Новгорода. Но эти могильники в основном сконцентрированы по обе стороны Чудского озера и реки Великая14. Отмеченные длинные курганы частично исследованы на востоке Латгале и на северо-востоке. Ареал их распространения захватывают также северо-восток Видземе (волость Илзене).

Этническая принадлежность могильников длинных курганов оценивается по-разному. В. Седов считает их русскими (или кривичами, в латышском это одно слово - Bhalu), т.е., погребениями племен первой волны славян на упомянутой территории, хотя в материале этих могил очевидна балтская компонента. Славянам же оказались приписаны также могилы длинных курганов в Латгалии. Сегодня русскую этническую принадлежность уже не оценивают столь однозначно, ибо и хроники русских не свидетельствуют, что начальная русь говорила бы на языке славян.

Существует мнение о принадлежности кривичей балтам. Притом последние археологические исследования свидетельствуют, что славянские племена на северо-западе России появились не ранее середины 8 века. Таким образом, вопрос относительно славянской принадлежности могильников длинных курганов отпадает сам собой.

Противоположные мнения отражены в исследованиях эстонского археолога M. Ауна. На юго-востоке Эстонии курганы с трупоположениями относят к балтийским финнам16, хотя также отмечена балтийская компонента17. Эти противоречивые результаты археологии сегодня дополнены выводами относительно принадлежности длинных курганов на землях Пскова и Новгорода племенам «норова». Утверждение фактически опирается на единственный довод, что этноним нерома - финского происхождения, потому что в финоугорских языках норо означает «низкий, низкое место, болото»18.

Но такое толкование этнической принадлежности имени norovas/neromas представляется слишком упрощенным, поскольку не берутся в расчет другие существенные факты, имеющие непосредственное отношение к упомянутому вопросу. Прежде всего особое внимание, уделенное в русской хронике имени нерома (нарова) : "нерома сиреч жемоить".

Итак, по словам летописца, нерома аналогична жемайтам. Д. Мачинский полагает, что такое сравнение нелогично и поэтому не учитывает его совсем, ибо в противном случае следует признать, что нерома - жемайты19. На наш взгляд, в основе этого лаконичной фразы заложен определенный и весьма важный смысл.

Скорее всего упоминание этих племен не является сравнением, очевидно летописец уверен, что нерома и жемайты говорили на одном языке. Весьма возможно, что именно в таком значении и следует понимать в древнерусской речи упоминание этих племен. Эту мысль подтверждает другой сходный пример. Летописцы нередко переносили название татар на печенегов и половцев, очевидно, полагая, что все они относятся к одним и тем же тюркским народам.

Итак, логично было бы сделать вывод, что летописец был человек образованный и хорошо информированный относительно упоминаемых им племен. Поэтому всего вероятнее, что народы, которые в хронике русских упомянуты под названием norova/neroma, следует считать балтами.

Однако этими выводами не исчерпывается эта важная для науки проблема, связанная с племенами нерома. В этой связи следует упомянуть и точку зрения, достаточно полно выраженную в посвященном неурам научном исследовании П.Шмита. Автор обращает внимание на такое возможное объяснение этнонима нерома. Шмит пишет, что упоминаемое в хронике Нестора в нескольких вариантах имя "нерома" означает землю "неру", где суффикс -ма является финоязычным «маа» - земля. Дальше он делает вывод, что реку Вильну, что в языке литовцев также известна как Нерис, возможно, также этимологически связана с «нериями» или neurie"20.

Таким образом, этноним «нерома» можно быть связан с «неврами», балтийскими племенами 5 века до нашей эры, которых Геродот упоминал предположительно в верховьях Южного Буга, археологи отождествляют невров с ареалом Милоградской культуры 7-1 вв до н.э, но локализуют их,однако, в верхнем течении Днепра в соответствии со свидетельствами Плиния и Марселлина. Конечно, вопрос относительно этимологии этнонима невров и связи его с neromu/norovu есть предмет компетенции языковедов, исследований которых в этой области мы еще ждем.

Названия рек и озер, связанных с этнонимом невры, локализованы на весьма обширной территории. Ее южную границу может приблизительно обозначить от нижнего течения Варты на западе до среднего течения Днепра на восттоке21, на севере же это территория охватывает древних финнов Балтии. В этом регионе находим также имена мест, полностью совпадающих с этнонимом norova/narova. Они локализованы в верхнем течении Днепра (Нарева) 22, в Белоруссии и на юго-востоке (Naravai/Neravai) в Литве 23.

Если считать упомянутых в хронике русских норову финоязычным народом, то как же объяснить сходные топонимы на всей этой упомянутой территории? Топонимическое и гидронимическое соответствие локализации для древней территории балтийских племен очевидна. Поэтому, исходя из этого аспекта, приведенные доводы относительно финской принадлежности norovas/neromas вызывают сомнение.

По мнению языковеда Р. Агеевой, гидронимы с корнем Nar-/Ner (Нарус, Нарупе, Нара, Нарева, Нередкая, также река Нарвы в латинском средневековом варианте ее — Нарвиа, Нервиа) мог бы быть балтийского происхождения. Напомним, что на северо-западе России Р. Агеевой открыто много гидронимов считающихся балтского происхождения, что, возможно, соотносится с культурой длинных курганов. Причины прихода балтов на территории древних балтийских финнов на северо-западе России скорее всего связана с социально- политической ситуацией эпохи Великого переселения народов.

Конечно, на упомянутой территории балты соседствовали с балтийскими финнами, что способствовало как смешанным бракам среди этих племен, так и взаимодействию культуры. Это отражено и в археологическом материале культуры длинных курганов. С середины 8 века, когда здесь появляются славяне, этническая ситуация усложнилась. Это также разъединило судьбы балтийских этносов на этой территории.

К сожалению, краниологического материала из могильников длинных курганов нет, потому что здесь существовала традиция кремации. Но черепа, извлеченные из могильников 11-14 вв на этой территории, очевидно свидетельствуют в пользу антропологических компонентов балтов в составе местного населения. Здесь представлены два антропологических типа. Один из них сходен с латгальским, второй — характерен для земгалов и жемайтов. Остается неясным, какой из них лег в основу населения культуры длинных курганов.

Дальнейшие исследования этого вопроса, а также дискуссии по вопросам балтийской этнической истории, очевидно носят междисциплинарный характер. Их дальнейшему исследованию могли бы способствовать исследования различных смежных отраслей, способные уточнить и углубить сделанные в этой публикации выводы.

1. Pie Baltijas somiem pieder lībieši, somi, igauņi, vepsi, ižori, ingri un voti.
2. Мельниковслая О.Н. Племена южной Белоруссии в раннем железном веке М.,19б7. С,161-189.
3. Denisova R. Baltu cilšu etnīskās vēstures procesi m. ē. 1 gadu tūkstotī // LPSR ZA Vēstis. 1989. Nr.12.20.-36.Ipp.
4. Топоров В.Н., Трубачев О.Н. Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья М., 1962.
5. Агаева Р. А. Гидронимия балтского происхождения на территории псковских и новгородских земель // Этнографические и лингвистические аспекты этнической истории балтских народов. Рига, 1980. С.147-152.
6. Eestti esiajalugi. Tallinn. 1982. Kk. 295.
7. Аун М. Балтские элементы второй половины I тыс. н. э. // Проблемы этнической истории балтов. Рига, 1985. С. 36-39; Ауи М. Взаимоотношения балтских и южноэстонских племенво второй половине I тысячелетия н.э.// Проблемы этнической истории балтов. Рига, 1985. С. 77-88.
8. Ауи М. Взаимоотношения балтских и южноэстонских племенво второй половине I тысячелетия н.э. // Проблемы этнической истории балтов. Рига, 1985. С. 84-87.
9. Asaru kapulauks, kurā M. Atgazis veicis tikai pārbaudes izrakumus, ir ļotl svarīgs latviešu etniskās vēstures skaidrošanā, tādēļ tuvākajā nākotnē ir jāatrod iespēja to pilnīgi izpētīt.
10. Endzelīns J. Latviešu valodas skaņas un formas. R., 1938, 6.Ipp.
11. Endzelīns J. Senprūšu valoda. R., 1943, 6.Ipp.
12. Мачинский Д. А. Этносоциальные и этнокультурные процессы в Северной Руси // Русский Север. Ленинград. 198б. С. 8.
13. Turpat, 9.-11.Ipp.
14. Седов В. В. Длинные курганы кривичей. М., 1974. Табл. 1.
15. Urtāns V. Latvijas iedzīvotāju sakari ar slāviem 1.g.t. otrajā pusē // Arheoloģija un etnogrāfija. VIII. R, 1968, 66.,67.Ipp.; arī 21. atsauce.
16. Аун М. Курганные могильники восточной Эстонии второй половине I тысячелетия н.э. Таллинн. 1980. С. 98-102.
17. Аун М. 1985. С. 82-87.
18. Мачинский Д. А. 1986. С. 7, 8, 19, 20, 22
19. Turpat, 7.Ipp.
20. Šmits P. Herodota ziņas par senajiem baltiem // Rīgas Latviešu biedrības zinātņu komitejas rakstu krājums. 21. Rīga. 1933, 8., 9.lpp.
21. Мельниковская О. Н. Племена южной Белоруссии в раннем железном веке. М. 1960, рис. 65. С. 176.
22. Turpat, 176.lpp.
23. Охманский Е. Иноземные поселения в Литве X711—XIV вв. в свете этнонимических местных названий // Балто-славянские исследования 1980. М., 1981. С. 115, 120, 121.

← Вернуться

×
Вступай в сообщество «tvmoon.ru»!
ВКонтакте:
Я уже подписан на сообщество «tvmoon.ru»