«Описание картин Екатерины Белокур. Космос катерины белокур Талант екатерины белокур

Подписаться
Вступай в сообщество «tvmoon.ru»!
ВКонтакте:

Букет цветов 1960

Может вы недовольны моей работой , - писала она в одном из писем, - поскольку я рисую лишь одни цветы? Но как же их не рисовать, если они такие красивые! Я и сама, когда начинаю рисовать очередную картину с цветами, иногда думаю: вот когда эту закончу, тогда уже буду рисовать что-нибудь из жизни людей. Но пока закончу, в голове уже возникает целый ряд новых картин, и одна другой чудеснее и одна другой краше - и все цветы. Вот вам и весь сказ. А придет весна, зазеленеют травы, а потом и цветы зацветут... И боже мой! Как глянешь кругом - те хороши, а те еще лучше, а те еще чудесней... И я забываю все на свете, и снова рисую цветы. Не гневайтесь на меня, мои близкие и далекие друзья, что я рисую цветы, ведь из цветов картины красивые .

Екатерина Билокур родилась в селе Богдановка под Киевом в семье крестьян и ничего не предвещало ей стать художницей. В начале ХХ века в селе девушкам уготована была совсем иная участь — ранний брак, заботы о муже и детях, хлопоты по домашнему хозяйству, работа в поле.

Совсем другими были мечты маленькой Кати — с раннего детства девочка хотела рисовать. И несмотря на то, что в селе нельзя было достать ни красок, ни бумаги, она делала самодельные кисти из прутиков и клочков шерсти, а рисовала на кусочках полотна, которое брала у мамы, или на дощечках, которые находила у отца. К младшему же братику, которого отдали учиться в школу, испытывала особую зависть — ведь у него были тетрадки!

Однажды Катерина взяла одну из них и разрисовала чудесными рисунками. Надеясь порадовать родителей, она развесила в комнате свои сказочные картинки. Отец, заметив такое творчество, сжег их в печке. С тех пор родители не только запрещали ей рисовать, а наказывали розгами, желая отучить от бесполезного занятия.



Натюрморт с колосьями и кувшином
1958-1959

Екатерина не провела в школе ни одного дня. Читать она научилась сама практически за неделю по букварику, который дал ей отец. А потом читать любимые книги девушке приходилось тайком от матери, которая находила все новую работу дочке, чтобы отвлечь от книг.



Натюрморт «Цветы, яблоки, помидоры» 1950

Отсутствие начального образования помешало Катерине учиться в художественной школе. В 1920-е она отправилась в Миргород поступать в художественное училище, взяв с собой лучшие рисунки, но без аттестата документы не приняли.

Девушка продолжала рисовать, а сопротивление родителей продолжалось. В 1934 году, доведенная до отчаяния преследованием матери, она пыталась утопиться в реке на ее глазах. Только после попытки самоубийства мама позволила рисовать и не принуждала к замужеству, а Катерина, простудившая ноги в холодной воде, на всю жизнь осталась инвалидом.



Богдановские яблоки
1958-1959

Известность Екатерине Билокур принесли ее цветочные композиции. Художница выписывала каждый цветочек и все ее работы отличаются тщательной детализацией. Над одной картиной мастерица могла работать год. Зимой она писала цветы по памяти, зато весной и летом она работала и в поле, и в саду и даже могла ходить за 30 км., в соседний Пырятинский лес, чтобы нарисовать ландыши.

Известно, что художница никогда не срывала цветы. Она говорила: «Сорванный цветок, как утраченная судьба». Может быть, поэтому ее живые букеты с пионами, ромашками, розами, мальвами, лилиями обладают особой магией, завораживая зрителей!



Букет цветов 1959

Многие натюрморты Билокур сегодня сравнивают с французским натюрмортом, а темный фон ассоциируют с голландской живописью старых мастеров. Между тем, Катерина Билокур никогда не училась рисовать профессионально, а своим учителем называла природу. Впервые художница побывала в музеях Киева и Москвы после своих персональных выставок. Искусствоведы называют художницу самородком, талантом от Бога.

После войны картины Билокур регулярно приобретал Киевский музей народного декоративного искусства. Сегодня большинство работ народной художницы хранятся в этом музее и в Яготинской картинной галерее, в частных собраниях картин почти нет. Всего за свою жизнь Екатерина создала около ста работ.



Натюрморт «Цветы с орехами» 1948

После войны к Екатерине пришло всемирное признание. Три картины Билокур: «Царь-колос», «Березка» и «Колхозное поле» участвовали в международной выставке в Париже в 1954 году.

Видимо, не только Пикассо покорили картины Билокур, после выставки во время транспортировки в СССР картины были похищены. И они до сих пор не найдены.



В Богдановке на загребле 1955

Личная жизнь у Екатерины не сложилась. Она была привлекательной девушкой и поклонников в родном селе хватало, но никто из них не понимал ее увлечения живописью. Женихи удивлялись и требовали оставить творческие грезы, говоря «Как? Моя жена будет мазилкой!?». И Катерина не спешила замуж. Уже в зрелом возрасте она почувствовала одиночество, ей очень хотелось разделить свои радости и горести с близким человеком, а в селе ее не понимали. Свои мысли и переживания она оставила в письмах к киевским искусствоведам, с которыми переписывалась, и в своей автобиографии. Все ее строки проникнуты лиризмом и искренней доверчивостью.



Георгины 1940

Несмотря на то, что картины Билокур покупали музеи, постоянно проходили ее выставки, Екатерине было присвоено звание народной художницы и назначена большая пенсия, в лучах славы она не купалась. Художница по-прежнему жила в старом родительском доме, к тому же ухаживала за больной матерью, а сама она уже была больна раком. До последнего дня рисовала самодельными красками и кистями свои любимые цветы, ведь в душе художницы по-прежнему была весна
Текст: Ирина Олих


Георгины 1957


Колхозное поле 1948-1949


Котики 1950-е


Мальвы и розы 1954-1958


Натюрморт 1960


Натюрморт «Свеколка» («Бурячок») 1959


Натюрморт «Цветы и овощи» 1959


Натюрморт с хлебом 1960


Огородные цветы 1952


Петушки 1950-е


Пионы 1946


Пионы 1958


Привет урожаю 1946


Пшеница, цветы, виноград 1950-1954


Царь-колос 1949


Цветы 1959


Цветы и калина 1958


Натюрморт «Завтрак» 1950


Сентябрь в селе Богдановка на загребле 1956


Осень 1960


За селом 1956

Екатерина Билокур, родилась в селе Богдановка Пирятинского уезду Полтавской губернии (теперь это Яготинский район Киевской области), когда именно до конца не выяснено. Официальной датой ее рождения было, в конечном итоге, признано 25 ноября (7 декабря) 1900 года. Это было более логическим, ведь — это день святой великомученицы Екатерины.

Приблизительно в 6-7 лет Екатерина научилась читать. Отец и дед сначала помогали ей в этом, но были удивлены рвением и успехами девочки. На семейном совете было решено — в школу Катю не отдавать, поскольку читать она и так умеет, а экономия одежды и обуви — огромна. Лучше посадить ее за прялку.

Когда именно будущая художница начала рисовать — сказать трудно, но, очевидно, это состоялось в детстве, а уже в отрочестве. Рисовала углем на кусочках холстины. В 14 лет Екатерину застали за этим бессмысленным, как считали родственники, занятием и сурово запретили рисовать. Вот тогда девочке приходилось творить тайком.

В 1922 или 23 году Екатерина Билокур (по одной версии — в календаре, за другой — в журнале «Советское слово») прочитала о Миргородском техникуме художественной керамики. Слово «керамика» оказалось для нее незнакомым, а вот слово «художественный» было понятным. В первый раз, покинув Богдановку, Екатерина Билокур, отправляется в Миргород. ЕЕ багаж состоял из двух рисунков: «копия из какой-то картинки» и набросок дедовского дома из натуры, — выполненных уже не на холстине, а на специально приобретенной для этого случая бумаге. Рисунки должны были свидетельствовать, что девушка, действительно, имеет талант, достаточный для вступления в техникум. Но разговор в Миргородском техникуме закончился сразу, как только оказалось, что девушка не закончила семилетку. На рисунки Палаче даже не глянули.

Невзирая нет, на что, рисовать Екатерина не бросила. Она еще более рьяно взялась за работу, с надеждой повторить попытку. В 1928 году она опять решает попробовать свои силы. В этот раз в Киевском театральном техникуме. Однако и здесь разговор закончился на документе о школьном образовании.

После дежурной неудачи, Катя Билокур, начинает овладевать непростым ремеслом художника сама. Рисунки углем на кусочках холстины остались в прошлом. В прошлом и картины, созданные красками собственного изготовления на картоне и фанере. Акварелью и карандашом она всегда работала мало и неохотно. Художницу больше всего привлекали масляные краски. Они кажутся ей ослепительными, даже их названия звучат сказочно: киноварь свет — и темно-красная, кобальт темно-синий, ультрамарин, кадмий красен, краплак темно розовый… Это ее любимые краски. Кисти она делает сама — выбирает из кошачьего хвоста волоски одинаковой длины: 9, 12 или 36. Для каждой краски своя кисточка.

Наставники в овладении масляной живописью у Кати Билокур все-таки были. Кто-то научил ее грунтовать полотно, потому что сначала она пыталась писать непосредственно на полотне, но картины быстро темнели и жухли. Возможно, ей помог учитель Иван Григорьевич Калита, тоже художник-любитель, а, возможно, — иконописец из Cмотриков, единственный художник, которого уважал ее отец. В 1934 Катя Билокур, создает свою «Березку» — одну из трех картин, которые принесли ей мировую славу. Через год рождается «Цветы над плетнем» — другой прославлен шедевр.

1939 год определил последующую судьбу художницы. Гостюя в сестер Любы Тонконог, Катя услышала по радио песню «я ли в лузе не калина была?» в исполнении прославленной Оксаны Петрусенко. Поражена песней и голосом Екатерина, посылает письма певице. Вложенный в конверт вместе с письмом рисунок на кусочке полотна — калина, поразил Оксану Петрусенко. Она советуется с друзьями — Касияном, Тычиной, идет в Центр народного творчества, выкладывает суть дела. В Полтаву поступает распоряжение — съездить в Богдановку, найти Катю Билокур, поинтересоваться ее работами.

И вот в село приезжает Владимир Хитько, который возглавлял тогда художественно методический совет областного Дома народного творчества. Пораженный работами, несколько картин он забирает с собой в Полтаву, показывает коллеге, а вторую, художнику Матвею Донцову. Было решено немедленно устроить выставку. И в 1940 году в Полтавском доме народного творчества открывается персональная выставка художницы-самоучки из Богдановки Кати Билокур, которая состояла из 11 картин.

Успех огромен. Екатерину Билокур, премируют поездкой к Москве. Ее сопровождает Владимир Хитько. Художница посещает Третьяковскую галерею, Пушкинский музей, музей Ленина. Главное впечатление — «малые голландцы», художники-передвижники и французские импрессионисты. Некоторое время после этой поездки она не могла писать. Но успокоившись, она снова и снова пишет цветы, которые не может не писать, потому что лучше их нет ничего в мире. В 1941 году Катя Билокур создает известные «Полевые цветы».

Началась война. В 1944 году в Богдановку приезжает директор Государственного музея украинского народного декоративного искусства Василий Нагай — предложить выставку и закупити картины. Кстати, именно благодаря его стараниям этот музей имеет наилучшую коллекцию работ Кати Билокур.

Одна за другой создает художница свои прославлены картины — «Декоративные цветы» (1945), «Привет урожая» (1946), «Колхозное поле» (1948-1949), «Царь Колос (1949), «Завтрак» («Завтрак») (1950), «Цветок и березка, вечером» (1950), «Арбуз, морковь, цветы» (1951), «Цветы и виноград» (1953-1958), «В Богдановке на Загребли» (1955), «Георгины» (1957), «Пионы» (1958), «Натюрморт с колосками и кринкой» (1958-1959), «Букет цветов» (1959).

Цветы художница писала всегда живые, из натуры, нередко совмещая в одной картине весенние и осенние — такая картина создавалась природно, с весны до осени. Работала самозабвенно, но не спеша. Была творцом пейзажей и портретов.

Послевоенная биография богдановской писательницы несколько лучше. В 1949 году была прийнята к Союзу художников Украины, в 1951 — награжденная орденом «Знак почета», получила звание Заслуженного деятеля искусств Украины, а в 1956 году — Народного художника Украины. Произведения Екатерины Билокур регулярно экспонируют на выставках — в Полтаве, Киеве, Москве и других городах.

Три картины Билокур — «Царь-Колос», «Березка» и «Колхозное поле», — были включены к экспозиции советского искусства на Международной выставке в Париже 1954 года. Здесь их увидел Пабло Пикассо. Весь мир облетели его слова: «Если бы мы имели художницу такого уровня мастерства, то заставили бы заговорить о ней целый мир!» Он сравнивал Екатерину с другой большой художницей-самоучкой — Серафин Луиз из Сандли.

У Богдановкой художницы появляются ученики: Ольга Бинчук, Тамара Ганжа, Галина Самарская.

Мысль переехать в Киев так и осталась мечтой. Здоровье Екатерины Билокур с каждым днем ухудшается. 10 июня ей сделали операцию на ноги. То ли неудачную, или уже напрасную, но в тот же день художницы не стало.

Сочинение

Довольно часто всем классом ходили мы на экскурсию в картинную галерею. Много времени потратила наша учительница, чтобы приобщить нас к волшебному миру искусства, научить не только быть зрителями, но и уметь анализировать увиденное. Как-то незаметно мы начали за полотнами видеть внутренний мир художников.

Сама не знаю почему, но более всего пришлись мне по душе работы известной художницы Екатерины Белокур. Возможно, у нас с ней есть что-то общее. Довольно выразительно вспоминаю картину “Родное поле”, это одно из известнейших полотен художницы. Ознакомившись с биографией Е. Белокур, я поняла, почему на ее картинах изображены цветы, деревья, луга. Она жила среди природы и переносила ее частичку на полотна. Перед глазами простирается широкое поле. Земля еще обвита сизым утренним туманом, но уже играет цветами радуги. Скоро наступит день, взойдет солнце, а пока что все в ожидании пробуждения. Поле художница изобразила как необозримое пространство земного шара. Оно такое широкое, будто безграничная морская ширь, которая достигает неизмеренных далей. Цвета нежные, ласковые. Будто сама природа подарила художнику краски, которые идут от чистой воды, от родной земли, от солнечного тепла. Красные, желтые, вишневые, розовые, голубые цвета переливаются, объединяются, и из всего этого вырастает настоящая красота.

Еще мне понравилась картина “Цветы и березоньки ночью”. На полотне изображены две березки в окружении цветов. Они окутаны вечерней мглой. Луч серебряного месяца сквозь густую крону деревьев падает на красные пионы, розовые розы. Синяя холодная гамма картины создает иллюзию тихой, преисполненной романтики украинской ночи. Кажется, следует протянуть руку и притронешься к живому чудесному цвету земли нашей, красоте родной природы. Картины Екатерины Белокур приносят мне большое эстетическое наслаждение, трогают сердце, наполняют трепетной радостью, любовью к окружающему миру.

115 лет назад, 7 декабря , родилась девочка Катруся, полюбившая рисовать. Она всегда рисовала природу и больше всего любила цветы. Из 72-х сохранившихся картин самые известные — «Царь-колос», «Колхозное поле». На выставке в Париже их увидел Пикассо и сказал: «Это гениальная украинская женщина. Если бы во Франции была такая, мы бы заставили весь мир говорить о ней». Не делая эскизов, весь замысел она держала в воображении. Ее букеты невозможны в реальности. Каждый цветок выписан так детально, что был явно живым существом со своей вчерашней красотой и переживаниями по поводу завтра. «В свободном полете воображения художница видела свой, особый мир, ее цветы реальные и вместе с тем они, выхваченные из фантазии, из сказки, такие мечтают найти девушки в ночь на Ивана Купала», — писал Олесь Гончар. "Цветочной иконописью" назвала жанр, в котором работала Билокур, искусствовед Ирина Конева, заметив, что "на многих полотнах цветы излучают свет, они окружены ореолом". Центробежные спирали подсолнухов и роз в анфас, как сердца галактик; лучи лепестков-лучей астр в профиль, словно подглядывание за утренним туалетом Венеры; фиолетово-лунный свет вьюнков - всё то лики любви. "Мастер сновидений, грез и мечтаний", "рожденная для цветов" "причудливая художница", чьи картины - "новое язычество", "фантастическая реальность или реальная фантастика", - восторгались ее творениями специалисты. Однажды её спросили: "А почему вы цветы не держите в доме?" На что она ответила: "Сорванный цветок - это загубленная женская доля: не даст плода, не расцветет следующей весной, не обрадуют нашего взгляда"… Как же, родившись в маленьком селе Богдановка (Пирятинского уезда Полтавской губернии, ныне — Яготинский район Киевской области), от которого до Яготина — как до Марса, а до Киева и подавно, не имея ни образования, ни элементарных художественных материалов, она смогла достичь профессионального успеха не только в родной стране, но и получить восторженные отзывы зарубежных мэтров? Вот ответ моей соотечественницы, уникальной художницы-самоучки Екатерины Васильевны Билокур: «Судьба испытывает тех, кто решил самостоятельно идти к своей цели. Но сильных духом ничего не испугает »...

Дата рождения мастерицы неточна. Сама называла и 23, и 24 ноября, и 1900, и 1901 годы. 25 ноября (7 декабря) 1900 года выбрали, так как это день святой великомученицы Екатерины. Катря научилась читать рано, лет в 6-7. Отец и дед на первых порах пытались помогать ей в этом, но сами были удивлены собственными успехами девочки. И на семейном совете было решено — в школу Катрю не отдавать, так как читать она и так умеет, а экономия одежды и особенно обуви — огромная, хотя Билокуры были не бедными, держали скот, имели дом, покрытый железом, а главное — землю. Отец художницы, Василий Иосифович, обладал двумя с половиной десятинами, дед был, очевидно, ещё богаче. Кроме Екатерины, в семье было ещё двое сыновей — Григорий и Павел. И посадили её за прялку, впрочем, позволили совмещать это занятие с чтением букваря. «И как иногда я заглядываю в ту книжечку, то мама с печи кричат: «Э, Катря, хоть тебе и позволили учиться, а ты не очень засматривайся в книгу, а чаще-больше смотри на гребень и мычку [пучок конопли или льна, подготовленный для прядения], чтобы пряжа у тебя была тонкая и ровная, и чтобы затяжек не было! На том мое начальное, среднее и высшее образование и закончилось», — вспоминала художница позже.

Неизвестно, что побудило заняться рисованием маленькую Катрусю, которая только начинала смотреть на мир своими темными глазами-пуговицами. Первые штрихи были сделаны на кусочке полотна остывшим угольком, выкатившимся из печки. А то, спрячется Катруся за хату и рисует по белым стенам. Сама мастерила кисти из кошачьей шерсти, давила краски из калины, свеклы, трав. Первый свой настоящий карандаш она выпросила у брата, который уже ходил в школу. И тайно, чтобы, не дай Бог, не увидели родители, разрисовывала его школьные тетрадки. Застукав ее за сим "бессмысленным" и даже "вредным" занятием, родители прибегли к радикальным мерам — розги и запрет. Сельский уклад жизни предусматривал совершенно другие занятия для девочки: надо было уметь ловко управляться по хозяйству, ухаживать за скотиной, вышивать, мечтать о хорошем муже-хозяине. Родители, простые сельские люди, готовили дочь именно к такой жизни и о другом счастье для нее даже не мечтали. А всякие «глупости» безжалостно выбивались из детской головки.

Но однажды ее увлечение рисованием было все-таки замечено. Брату в школе задали нарисовать коня. «А выйдет ли у меня?» — задумалась Катруся. Она взяла тетрадь брата и всю изрисовала — ее лошадки щипали травку, неслись в галопе, были запряжены в тройки. Девочка смеялась и плакала: «Господи, как хорошо у меня получается!» Такую красоту нужно показать всем, решила Катря и, нажевав хлебного мякиша, развесила по хате свои картинки. Отец, когда увидел все эти художества, назвал дочку «стервигой» и что есть силы огрел сапогом, строго-настрого наказав не касаться тетрадок брата. И дело даже не в том, что тетради стоили для крестьянина больших денег. Родители стали замечать, какой странной, на их взгляд, стала дочь. «Наказал же нас Господь! За что нам, бедным, такая кара небесная!», — жаловались они соседям. «Ты бы, Катря, лучше вышивала, а ты сидишь, чертей малюешь», — журили они ее. За тяжелой домашней работой совсем не оставалось времени у Катерины для любимого дела. Она старалась выкроить минутки в выходные и праздничные дни, что у сельчан считалось большим грехом — ведь нужно было идти в церковь, отдыхать. А она рисовала, прячась от людей: "Вот возьму у матери кусок белого полотна, возьму уголёк и залезу куда-нибудь в угол, чтобы меня никто не видел и не слышал, да и начну выводить чёрным по белому и дома, и мельницы, и деревья... А иногда стану рисовать что-то такое, как говорят, фантастическое – то смешное, то страшное, а иногда удивительное, привлекательное, что и не насмотреться. И развешу я те творения свои в укромном месте и удивляюсь, и плачу над ними, и хохочу, как сумасшедшая, оттого что сумела такое сотворить... В будни мне рисовать запрещалось. Разрешалось делать, что хочу, лишь в воскресенье, после обеда. Только тогда я могла идти с девчатами гулять или читать."

Сохранилась, однако, легенда, свидетельствующая о немалой популярности творческих попыток 15−17-летней Кати и даже об их признании. Как-то сосед и родственник Билокуров, владелец водяной мельницы Никита Тонконог, и одновременно страстный театрал, организовавший вместе со своими единомышленниками некое подобие театральной студии, просил ее рисовать декорации. И девочка с удовольствием оформляла сцену на воде, а позже и сама играла. Поставленные Тонконогом пьесы имели значительный успех. Да только мать роптала: «Вот уж наказал нас Бог такой дочкой! У всех людей дочери в таком возрасте уже замужем, у их родителей есть зятья, а наша чертей малюет!». Односельчане были согласны с мнением матери. «Чудакуватою дiвкою» называли Катрусю в Богдановке. Ей только и оставалось, что прятаться от глаз людских, носить темную одежду и выслушивать бесконечные проклятия родителей.


Натюрморт. конец 1920-х гг.
Попытки получить художественное образование оказались пустыми. В 1922 или 1923 Екатерина Билокур (по одной версии — в календаре, по другой — в газете «Советское село») прочитала о Миргородском техникуме художественной керамики. Слово «керамика» оказалось ей незнакомым, а вот слово «художественный» было понятно. Впервые уехав из Богдановки, Екатерина отправляется в Миргород. Её багаж состоял из двух рисунков: «копии с какой-то картины» и наброска дедовского дома с натуры, — выполненных уже не на полотне, а на специально приобретённой по этому случае бумаге. Рисунки должны были свидетельствовать, что у девушки действительно есть талант, достаточный для поступления в техникум. Но на первый же вопрос приемной комиссии: «Есть ли у вас образование?», — Катре нечего было ответить. Да еще и выговорили преподаватели: «Ну так что же вы с Марса упали, что ли, у вас в селе не нашлось людей умных не нашлось, чтобы объяснили вам о законе вступления в высшие школы?!» Разочарование было тяжким. Девушка делает отчаянную попытку — перебрасывает свои рисунки через забор в сад техникума: вдруг студенты их поднимут, оценят — и крикнут, предложат остаться? Екатерина долго оглядывалась и всё не верила, что её так и не позвали. По другой версии Катря решила разложить свои рисунки возле техникума под большим деревом: «Кто-то из преподавателей подойдет и скажет: «Ой, какие красивые рисунки! И чьи ж это?» — И тут же пригласят к себе учиться». Но никто не подошел, никто не похвалил… Потрясённая, она пошла домой из Миргорода пешком. Шла домой, горько плакала и все оглядывалась на дорогу — вдруг передумают и догонят ее? "Плакала страшно, дико! Поднимала руки вверх и просила у кого-то совета и помощи. И мне слышалось, что кто-то мне шепчет: а ты не плачь, Катерина, что нет у тебя учителей. Им некогда. А ты смотри, как у матери природы - так и рисуй. И сама себе я сказала, что хоть без школы, а буду учиться рисовать, буду, буду и все."

От катастрофы её спасло творчество — несмотря ни на что, рисовать Екатерина не перестала, а ещё и начала посещать драмкружок, организованный супругами Иваном Григорьевичем и Ниной Васильевной Калитой - учителями, приехавшими в село. Они показали Катре настоящие кисточки и краски. У них она впервые увидела и огромный альбом репродукций картин из Третьяковской галереи. Учителя показали ей Шевченкового «Кобзаря». «Нiби менi хтось дання дав, нiби опоїв мене, так запав вiн менi в душу», — писала художница. После знакомства с «Кобзарем» Катерина Васильевна назвала Тараса Шевченко своим «батьком» и окончательно решила стать художником. Родители Билокур согласились на участие дочери в спектаклях, но при одном условии — драмкружок не должен быть помехой работе по хозяйству. Изучение ролей пришлось совмещать с работой на огороде. В драмкружке собралась талантливая, а главное — увлечённая молодёжь. Ставили «Наталку Полтавку» Котляревского, «Сватанье на Гончаровке» Квитки-Основьяненко, «Служанку» и «Бесталанную» Карпенко-Карого, «Мать-батрачку» Тогобочного — инсценировку «Батрачки» Шевченко и много других спектаклей. Екатерина играла самоотверженно. Правда, свой возраст (24-26 лет) она считала неподходящим для ролей девушек и предпочитала играть «молодиц». Среди юношей и девушек, собиравшихся в богдановском драмкружке, был и Александр Кравченко. Его несколько загадочно называют «жених, которым пренебрегла Екатерина Билокур». Вероятно, эта история связана именно с его именем: будущий создатель «Колхозного поля» и «Пионов» отбросила подаренный ей букет со словами: «Если ты так жесток с цветами, то какой ласки от тебя ждать мне?». Ведь цветы — живые. Все свои картины она будет создавать только с натуры. В 1928 году Екатерина Билокур узнаёт о наборе в Киевский театральный техникум и решает ещё раз попробовать свои силы. Почему именно театральный техникум — не совсем понятно. Возможно, сыграл свою роль богдановский драмкружок, а возможно — хотелось во что бы то ни стало вырваться из дома и получить профессиональное художественное образование. Ведь в Киеве есть и художники, и художественные школы. Поступив в театральный техникум, она продолжала бы рисовать, а потом её работы, возможно, заметили бы и помогли бы перейти в какую-нибудь художественную школу. Так рассуждала Екатерина. К поездке в Киев она подготовилась основательно — взяла метрику и справку о состоянии здоровья. Но и в Театральном техникуме разговор начался с вопроса об окончании семилетки — и этим вопросом, собственно, и закончился. Нет, не суждено было Катре учиться.

Учителя вскоре уехали из села и Катерина вновь осталась наедине с людской враждебностью. «Ты хотя бы пряталась со своим малярством, это ж стыд и позор — здоровая девка, а таким занимается!» — не унимались родители. Не одного жениха приводил отец в дом, но всем им было отказано. Хоть Катерина и была хороша собой, и много парней хотели бы видеть ее своей женой, да все они просили об одном: «Кинь ти, Катря, це малювання». Как-то очередной жених, по сговору с отцом, заслал сватов. «Наверное, это моя судьба», — решила Катря. Но когда поняла, что придется навсегда распрощаться с красками и кисточками, выскочила из хаты, где сваты сидели, и убежала… в Канев, на могилу Шевченко — своего названного отца. «Батечку рiдний, Тарасе, розкажiть, як менi далi жити?» — молила Катерина. Больше посоветоваться ей было не с кем, ведь отец в сердцах сказал ей: «Вже i лаяти, i бити тебе соромно. Нi дiвка, нi жiнка».

«Малювала Катря Бiлокур», — подписывала она свои ранние наброски. Позже подписывала: «Рисовала с натуры Екатерина Билокур». Но её понимание «с натуры» не вкладывается в общепринятые, академические понятия работы с натурой: она начинала рисовать весной, а заканчивала осенью. Уникальность ее авторского хода заключалась в том, что художница начинала работу над полотном из отдельных компонентов и уже через них приходила к обобщающему мотиву, к завершающему аккорду.

Только к тридцати годам у Катерины Васильевны Билокур появилась возможность рисовать настоящими художественными красками, и к этому же времени относятся ее самые ранние работы. Где-то она услыхала, что масляными красками надо писать по холсту, а не на картонках, как она это делала. Достала Катря из сундука кусок льняного полотна, натянула на самодельный подрамник… Краски разводила олифой, от которой они теряли свой цвет и желтели. Кроме того, необработанный холст вбирал в себя все краски, и рисунок пропадал, но она настойчиво продолжала работать. Предыдущий слой служил ей грунтом для нового рисунка. Над испорченными картинами плакала горючими слезами. Позднее ей кто-то подсказал, как правильно грунтовать холст, размешивать краски. Иногда полотна не хватало — приходилось сшивать кусочки. И на последних незаконченных работах художницы эти швы отчетливо видны. Самодельными кисточками из вишневых веточек и шерсти животных она рисовала удивительные цветы, пробовала писать портреты. Слово «пейзаж» ей было незнакомо, такие работы она называла «краєвидами». И очень тщательно прорабатывала каждую деталь картины. Искусствоведы говорят, что работы самобытной художницы нужно рассматривать под микроскопом, так тонко они выписаны.

"Цветы и березоньки" (1934)
Таким образом, Екатерина Билокур начинает осваивать непростое ремесло художника сама. Именно ремесло, другими словами — техническую сторону искусства. Рисунки углём на кусочках полотна остались в прошлом. В прошлом и картины, созданные красками собственного изготовления на картоне и фанере. Акварелью и карандашом она всегда работала мало и неохотно. Художницу больше всего привлекали масляные краски. Они казались ей ослепительными, даже их названия звучат сказочно: киноварь светло- и тёмно-красная, кобальт тёмно-синий, ультрамарин, кадмий красный, краплак тёмно-розовый… Это её любимые краски. Кисти она делает сама — выбирает из кошачьего хвоста волоски одинаковой длины: 9, 12 или 36. Для каждой краски — своя кисточка. Наставники в овладении масляной живописью у Кати Билокур, очевидно, всё-таки были. Кто-то научил её грунтовать полотно, потому что сначала она пыталась писать непосредственно на полотне, но картины быстро тускнели. Возможно, ей снова помог учитель Иван Григорьевич Калита, тоже художник-любитель, а, может быть, иконописец из Смотриков, единственный художник, которого уважал её отец. А вот учителей живописи в прямом смысле у Катри не было. «Все то, чем моя работа ценна,- писала она позже,- то все мое собственное и добыто великой любовью или, говоря грубее, воловьим упорством. Ну, а если в работе моей и есть кое-какие огрехи, то некого винить в этом на стороне, ни школу, ни учителей». Но всё в том же поворотном 1934 году Катя Билокур создаёт «Берёзку» — одну из трёх картин, которые принесли ей всемирную популярность. Через год появляются «Цветы за плетнем» — другой прославленный шедевр.


Наступает 1939 год. Екатерине Билокур 39 лет. По сельским понятиям, она уже старая, и к тому же чудачка, «одержимая», которая всё «цветочки рисует». Но именно в 1939 году заканчиваются времена её испытаний. Вмешался случай. Или судьба. Однажды 39-летняя Екатерина была у двоюродной сестры, Любови Тонконог, жившей на другом берегу реки, у которой было радио чуть ли не первое в селе. По радио Катерина и услышала песню в исполнении прославленной Оксаны Андреевны Петрусенко «Чи я в лузi не калина була»:

Чи я в лузі не калина була,
Чи я в лузі не червона була?
Взяли ж мене поламали
І в пучечки пов’язали.
Така доля моя!
Гірка доля моя!

Или песня, или голос, а может быть, и то и другое, настолько поразили Екатерину, сюжет так перекликался с ее несчастной судьбой, что она всю ночь просидела над письмом — и утром отправила его по довольно необычному адресу: «Київ, Оперний [по другим данным - Академічний] театр, Оксанi Петрусенко». Однако слава певицы была настолько широкой, что письмо не потерялось и дошло до адресата. Вложенный в конверт рисунок калины изумил певицу, которая, посоветовавшись с друзьями— Касияном, Тычиной, поехала в Центр народного творчества, изложила суть дела. В Полтаву поступило распоряжение — съездить в Богдановку, найти Билокур, поинтересоваться её работами. И вот — в Богдановку приезжает Владимир Хитько, возглавлявший тогда художественно-методический совет областного Дома народного творчества. Потрясённый, несколько картин забирает с собой в Полтаву, показывает коллеге и другу, художнику Матвею Донцову. Принято однозначное решение — немедленно организовать выставку. И в 1940 году в Полтавском доме народного творчества открывается личная выставка художницы-самоучки из Богдановки Екатерины Билокур. Выставка состояла из 11 картин. Вскоре пришли признание, награды, звания, друзья, ученики. «Вiтаємо Вас, справжнього народного українського майстра, автора чудових картин, таких високих i прекрасних, як мистецтво «старих» голландцiв», — написали в книге отзывов почитатели ее таланта. Затем работы художницы увидали в Киеве. Екатерину премировали поездкой в Москву. Её сопровождал В. Хитько. Художница посетила Третьяковскую галерею, Пушкинский музей, музей Ленина. Наибольшее впечатление произвели «малые голландцы», художники-передвижники и французские импрессионисты. Но известные картины одновременно и восхитили, и удручили Екатерину. Некоторое время после этого она даже не могла работать: «Ну куда мне быть художницей? Я — ничто! Моя мазня никуда не годится! Я такое увидела! Всё такое чудесное, но недостижимое для меня. Куда мне, глупой сельской девке, думать об искусстве? Да и могу ли я что-нибудь стоящее создать?». Но успокоившись, она снова и снова пишет цветы, которые не может не рисовать, ведь лучше них нет ничего на свете.

"Георгины" (1940)
"Цветы в тумане" (1940)

"Горобчики" ("Ворбьишки"), 1940 г.
В 1941 году Билокур создаёт «Полевые цветы». Такого соседства разнообразных цветов, которое мы видим на полотнах Билокур, в природе нет. В букеты и венки их соединила неуемная фантазия художницы. "В композицию "Полевые цветы" (другое название "Рассвет") вошло более 40 цветов, среди которых можно узнать следующие растения: козлобородник большой, живокост (окопник), калина, пижма, клевер ползучий и багровый, земляника полевая, подорожник, морковь дикая, нивяник обыкновенный, чертополох, осока, вербейник обыкновенный, полевица, рейграс, василек, льнянка обыкновенная, герань, овсюг, черноголовки, калужница, подснежник, фиалка душистая и трёхцветная, лядвенец, белая глухая крапива, рожь, лютик дикий, вероника дубравная, астригал, чебрец, ракитник, донник белый, коровяк скипетровидный, шиповник, паслен сладко-горький, овсянник, одуванчик, ипомея, плакун, колокольчик сборный, шалфей, жёлтый осот." (Анатолий Макаров, "Красных солнц протуберансы"). Потом началась война… Доподлинно известно: вернувшись в Полтаву, в начале войны картины сгорели вместе с музеем. Для Катерины Васильевны это стало настоящей катастрофой. Но ее имя уже было хорошо известно художественному миру.
"Цветы вечером" (1942)

"Декоративные цветы" (фрагмент), 1943
А в 1944 году в Богдановку приехал директор Государственного музея украинского народного декоративного искусства Василий Нагай, ставший первым исследователем творчества художницы — предложить выставку и купить картины. Он давал ей холсты, растворители, краски из художественного фонда, договаривался об автобусе для поездок в Киев, был ее опорой и бедой одновременно - пытался втиснуть ее творчество в рамки народного. Она всю жизнь мечтала стать профессионалом-живописцем и стала им. Сотрудница музея народно-декоративного искусства Кулешова была свидетелем острого разговора между Нагаем и Екатериной:
- Не пишите вы ни портретов, ни пейзажей, на это вы не учились: есть художники, которые это лучше вас делают, рисуйте только цветы и натюрморты.
- Разве я так плохо пишу портреты и пейзажи? [Екатерина Билокур — автор пейзажей и портретов, разумеется, насколько применима к её уникальному творчеству старая и жёсткая система жанров.]
- То не имеет значения, все равно мы у вас портреты и пейзажи закупать не будем.
Для Екатерины это прозвучало как приказ и приговор, потому что деньгами от продажи картин платила за квартиру брату, оставляя себе немного только на краски и растворители. У художницы даже не была в чем выйти на люди.

Кстати, именно стараниями Василия Нагая в Музей украинского народного декоративного искусства поступило 36 произведений Екатерины Билокур, и таким образом музей имеет лучшую коллекцию её работ.
"Привет урожаю" (1946)
"Пионы" (1946)

"Цветы с орехами" (1948)
"Пионы" (1948),
О колхозных трудах и днях народная художница любила рассказывать обобщенно, метафорически. Манера Белокур живописать колхозные будни, минуя жанровый рассказ, вызывала критику. Отвечая на один из таких сердитых отзывов, художница изложила свои творческие принципы, пожалуй, наиболее подробно и веско. Критик упрекал ее, что поле с трактором в обрамлении цветов и винограда не имеет, дескать, ничего общего с натурой. Как не имеет? – дивилась Белокур. Сколько на краю нашей Богдановки «чудесных двориков с зелеными садочками, сколько там насажено и разных красивых цветов... А если тракторист, проезжая мимо, захочет напиться, то вот вам и трактор у плетня с цветами!»
"Котики" (1950-е)
"Огородные цветы" (1952)
"Букет цветов" (1954)
"Пшеница, цветы и виноград" (1950-1954)

"Хата в Богдановке" (1955)
"Цветы" (1959)
"Бурячок" (1959)
"Півники (Ирисы)"(1950-е)

"Гроздь винограда на красном фоне." 1950-е гг.
Одну за другой художница создавала свои известные картины — «Буйная»(1945), «Декоративные цветы» (1945), «Привет урожаю» (1946), «Колхозное поле» (1948—1949), «Царь-Колос» (1949), «Завтрак» (1950), «Цветы и берёзки вечером» (1950), «Арбуз, морковь, цветы» (1951), «Цветы и виноград» (1953—1958), «Георгины» (1957), «Пионы» (1958), «Натюрморт с колосками и кувшином» (1958—1959), «Букет цветов» (1959)… Вот только цветы, которые служили ей моделью, очень быстро отцветали. Она приседала возле каждого цветочка, разговаривала с ним. «Катря, не кидай нас, — как будто молили они. — Якщо ти нас зрадиш, не будеш малювати, то хто ж буде?» На склоне лет они заменили ей семью и детей. Цветы писала всегда живые, с натуры, нередко объединяя в одной картине весенние и осенние — такая картина, естественно, создавалась с весны до осени. Работала самозабвенно, но не спеша. Шесть георгинов на картине «Колхозное поле» рисовала три недели, зато осталась ими удовлетворена. Она любила, писала и воспевала прежде всего цветы, но не только.

Долго и очень сильно хотела изобразить «картину-сказку» — аистов, несущих ребёнка. Несколько раз она обращалась к этому сюжету, но недоумение и непонимание окружающих, которые ожидали от неё только новых «цветочных композиций», были настолько велики, что художница отнесла «картину-сказку» в свою комнату-мастерскую, где работала и куда никого не пускала — и никогда её больше оттуда не выносила.

«…Ой люди добрії, дорослі! Ой люди ті, хто видумує оте страхіття, ой припиніть його, пожалійте нас діток маленьких, бо ми хочемо жити, чуєте — ЖИТИ! Ми не хочемо бути знищеними або каліками — сліпими, безногими, безрукими чи ідіотами! Та пожалійте ж нас діток, і пожалійте сирую землю-матір, нашу годувальницю! І не руйнуйте не паліть отим страхіттям її грудей багатих, бо вона ж годувала давно минувших і недавно живших наших предків, годує нас і годуватиме вас, ваших діток, і всі-всі прийдешні покоління!»
«…Ой люди добрые, взрослые! Ой люди те, кто выдумывает тот кошмар, ой прекратите, пожалейте нас детей маленьких, потому что мы хотим жить, слышите - ЖИТЬ! Мы не хотим быть уничтоженными или калеками - слепыми, безногими, безрукими или идиотами! И пожалейте же нас детей, и пожалейте сырую землю-мать, нашу кормилицу! И не разрушайте, не жгите этим ужасом ее груди богатые, ведь она же кормила давно прошедших и недавно живших наших предков, кормит нас и будет кормить вас, ваших детей, и все-все грядущие поколения!»
Екатерина Билокур «СКАЗКА». Апрель, 1958

"Сосна" (1950)
"Дерево за забором" (1950)
Портрет девушки. 1950-е гг.
Портрет женщины. 1940-е гг.

Листья. 1950-е гг.

"Тыквы цветуть" (1950-е)
Автопортрет". 1955
Особое место в наследии Билокур занимает графика. После посещения Киевского музея Т. Шевченко она признавалась: «А я и не знала, что рисунки карандашом - то ценность. Их надо беречь, не сочла их за искусство. А оказывается, то и название свое имеет - графика! А я все свои рисунки выбрасывала! Зачем же так делать?» Графические работы Екатерины выдают в ней серьезного, вдумчивого исследователя натуры, фиксатора существенных примет. Это восприятие виденного уже ощутимое в «Портрете Софии Журбы» (в 1940 г.), нарисованному карандашом, и особенно масштабно передано в автопортретах 1950, 1955, 1957 годов, выполненных в той же технике.

«Официальная» послевоенная биография богдановской художницы выглядела вполне благополучно. В 1949 году она вошла в Союз художников Украины, в 1951 — награждена орденом «Знак Почёта», получила звание Заслуженного деятеля искусств Украины, а позже, в 1956 году — Народного художника Украины. Её творчество изучали, о ней писали, но почему-то... забыли позаботиться о том, чтобы хоть кто-нибудь доставил дрова в дом. Она жестоко мерзла зимой, голодала. Жизнь вокруг совершенно не вибрировала в унисон с ее представлениями о мире добра, красоты и любви. Она не жаловалась. Она была безмерно благодарна за то, что ей давали краски для рисования...

Произведения Екатерины Билокур регулярно экспонировались на выставках — в Полтаве, Киеве, Москве и других городах. Опальный искусствовед Степан Таранущенко увидел её работы в далёком Курске — и именно после этого, потрясённый «Царём-колосом», начал с художницей многолетнюю переписку. Три картины Билокур — «Царь-колос», «Берёзка» и «Колхозное поле» — были включены в экспозицию советского искусства на Международной выставке в Париже в 1954 году. Там их увидел Пабло Пикассо. Весь мир услышал его слова: «Если бы у нас была художница такого уровня мастерства, мы бы заставили заговорить о ней весь мир!». «Гражданку села Богдановка» он сравнил с другой великой художницей-самоучкой — Серафин Луиз из Санли (про последнюю в 2008 г. снят фильм "Серафин из Санли"). Звучало это удивительно, тем более, что о современном ему искусстве Пикассо отзывался, как правило, абсолютно конкретно и весьма критически: «Я тону в дерьме!». А Екатерину назвал «гениальной». Первый вариант картины «Царь-колос», созданный 1947 года, который экспонировался в ЮНЕСКО и Лувре, был, к сожалению, похищен. Екатерина Билокур повторила картину в 1949-1950 годах.

Теперь Билокур, когда позволяло здоровье и меньше напоминали о себе больные ноги, ездила в Полтаву и Киев. У неё появились многочисленные друзья, главным образом, художники и искусствоведы, у которых гениальная самоучка снискала понимание и уважение. Кроме встреч, она вела с ними продолжительную переписку из Богдановки. Многочисленные письма Екатерины свидетельствуют, что её литературный талант не уступал художественному. В пятидесятые годы, когда ей стало немного легче жить, она читала много литературы по изобразительному искусству, произведения Ивана Франко, Михаила Коцюбинского, Василия Стефаника, Генриха Гейне, Вольфганга Гете и свои впечатления переливала в свои произведения, а также в письма к друзьям и знакомых. Среди её друзей по переписке — поэт Павел Григорьевич Тычина и его жена Лидия Петровна, искусствовед Степан Андреевич Таранущенко, директор Музея украинского народного декоративного искусства Василий Григорьевич Нагай, знаменитая художница Елена Львовна Кульчицкая, полтавский художник Матвей Алексеевич Донцов и его жена Юлия Ивановна, художница Эмма Ильинична Гурьевич, поэт Николай Платонович Бажан, народный художник СССР Василий Ильич Касиян, художник-график и мастер декоративно-прикладного искусства Антон Фомич Середа из Корсунь-Шевченковского Черкасской области, заслуженный деятель искусств Украины Степан Андреевич Кириченко и много других деятелей искусства. Художница рассказывала им о своих замыслах и своей работе, делилась воспоминаниями, мыслями и впечатлениями. «Может вы недовольны моей работой, – писала она в одном из писем, – поскольку я рисую лишь одни цветы? Но как же их не рисовать, если они такие красивые! Я и сама, когда начинаю рисовать очередную картину с цветами, иногда думаю: вот когда эту закончу, тогда уже буду рисовать что-нибудь из жизни людей. Но пока закончу, в голове уже возникает целый ряд новых картин, и одна другой чудеснее и одна другой краше – и все цветы. Вот вам и весь сказ. А придет весна, зазеленеют травы, а потом и цветы зацветут... И боже мой! Как глянешь кругом – те хороши, а те еще лучше, а те еще чудесней... И я забываю все на свете, и снова рисую цветы. Не гневайтесь на меня, мои близкие и далекие друзья, что я рисую цветы, ведь из цветов картины красивые». Да и в самой Богдановке у Билокур появились ученики, или точнее, ученицы, увлечённые, как и она когда-то, рисованием — Ольга Бинчук, Тамара Ганжа, Анна Самарская.

Анна Николаевна Самарская (р. 1942) - односельчанка и с 10 лет единственная ученица и последовательница народной художницы Украины Екатерины Билокур, работающая в стиле петриковской росписи, но внося в в традиционную «петриковку» свои личные коррективы - делится некоторыми секретами «малярского портретирования цветов», оставленными ей наставницей.
Во-первых, ни в коем случае нельзя срывать цветы, которые рисуешь, а стоит выносить мольберт в сад и рисовать их «с натуры».
- Это огромная разница, - утверждала Екатерина Билокур, - когда тебе «позируют» бедные, умирающие цветы или роскошные, ухоженные, обласканные.
Во-вторых, необходимо прислушиваться к цветку, он сам диктует, как его лучше нарисовать: «Нужно не моргая всматриваться в «глазок» цветка, подключаясь к его душе. И при этом пытаться угадать, кем был этот цветок прежде: женщиной, животным, которых Бог превратил в растение за определенные заслуги».
Однажды, по заданию учительницы рисуя букет маков, Анна Самарская решила схитрить, изобразив цветы по памяти, а не с натуры. К тому времени она так набила руку, что перед ее картинами на выставках застывали в недоумении с полным ощущением, что роса со свежесорванных подсолнухов вот-вот капнет на руку, а пыльца с хризантем осыплется на пол под картинной рамой, если прогнать бабочку, застывшую на цветке. Но Екатерина Билокур, взглянув на изображение маков, лишь вздохнула: «Это ты с воображения срисовывала, а вот если бы ты цветы «вживую» рисовала… Как бы тогда это было прекрасно!»


За родной Богдановкой". Этюд. 1950
"Все идет, все проходит". Этюд. 1950-е гг

"Багрянец осени". Этюд. 1950-е гг.

"Роща (Гай)" (1955)
"Ранняя весна" (1958)
В последние годы жизни Билокур увлеклась акварельной техникой, свидетельствуют многочисленные композиции, в частности: «Багрянец осени» (1950-е годы), «Гай» (1955), «Весной» (1958). Все они выдержаны в одном стилевом ключе - передачи психологии состояния природы. Художница узнала чары признание, успеха, радости с общения с друзьями, единомышленниками, которые жили в Киеве и других городах, были для нее теплыми лучиками среди горького бытия.

Мысль о переезде в Киев возникала у Екатерины Билокур не раз, но так и осталась мечтой. Возможность постоянного общения с друзьями, музеи, концерты — всё это казалось ей таким прекрасным. Привлекали и повседневные удобства городской жизни, например, электричество или газовая плита — сельский образ жизни всегда казался Екатерине проклятием. Тем не менее, за исключением поездок в Киев и Полтаву по делам, связанным с выставками и двухмесячного отдыха в Доме творчества писателей в 1955 году, она не покидала родной Богдановки. Она хотела остаться в Киеве. Общение с единомышленниками, музеи, концерты, бытовые удобства были такими манящими. Сельскую жизнь она всегда считала проклятием.

Но в 1948 году скончался отец Катерины, а мать болела. Забрать ее с собой не могла — нигде, кроме своего села, мать не прижилась бы. Да и ехать было некуда. А потом в 1951 году, по решению Акулины Павловны, к ним переехал Григорий Васильевич с женой, Кристиной Яковлевной и пятью детьми. Акулина Павловна всю жизнь недолюбливала свою невестку, которая была из бедной многодетной семьи. Кристина Яковлевна, «женщина с перцем», со своей стороны, хорошо помнила, как когда-то пришла к Билокурам с первенцем на руках — отстаивать свои права — и в конце концов одержала победу, став женой Григория. Теперь свекровь с невесткой оказались в одном доме. И в маленькой сельской хатке опять начались отвратительные, жуткие семейные сцены. Доставалось и «блаженной» золовке. Невестка, тянувшая на себе дом, не могла ей простить рисования: «ця лежнюга i хати не пiдмете, борща не зварить», выбегала на улицу и кричала, чтобы все соседи слышали: «Це мене Бог наказав такою сiм"єю!» И пряталась Екатерина в своей «келье-мастерской», и писала там очередной «Натюрморт» (1960). Как оказалось — последний.

Конечно же, Катерине Васильевне хотелось иметь душевного друга, который бы понял и пожалел ее. Одиночество, к которому она так стремилась, стало ее угнетать. Друзья по переписке, на словах вежливые и высокодуховные, при встречах очень разочаровывали Катерину Васильевну. Но была в ее жизни и большая любовь — Дмитрий Косарик. Будучи молодым журналистом, Дмитрий в Москве попал на выставку украинского искусства. К одной из картин невозможно было подступиться. «Что здесь происходит, кто художник?» — спросил Дмитрий. «А вы, собственно, откуда, с Украины? Тогда вам должно быть стыдно, товарищ, что вы не знаете своих художников,» — ответили ему. Это была одна из самых знаменитых картин Катерины Билокур — «Царь-Колос». (Она, к сожалению, осталась только в репродукциях. После выставки в Париже картина исчезла, и ее судьба до сего дня не известна). При первой же встрече — в гостях у Павла Тычины — Дмитрий Косарик поцеловал художнице руку, чем несказанно растрогал ее. Потом их нежные «встречи» продолжались в письмах, в одном из которых Дмитрий признался ей в любви. Но между ними была огромная пропасть… Косарик был женат, они стояли на разных социальных ступенях. «Хiба ж я художниця? Я Попелюшка», — говорила Катерина Васильевна. Она ни на что не смела претендовать, но когда попыталась объяснить, кем Дмитрий стал для нее, Косарик испугался и навсегда исчез из жизни художницы.

Весна 1961 года со всеми её цветами не принесла привычного облегчения. Кроме боли в ногах, появилась острая боль в желудке. Домашние средства, которыми обычно лечилась Екатерина и о которых она писала в письмах своим друзьям, не помогали. В своём последнем письме Ю. А. Беляковой, директору Центрального дома народного творчества, художница написала: «Дорогая Юлия Александровна, обращаюсь к вам с просьбой — помогите — пришлите мне три-четыре пачки бесапола. Это чудодейственное лекарство». Потом она бодро и даже не без юмора объяснила, что в богдановской аптеке этого средства нету, а есть только тансал, который ничем не отличается от коровьего навоза. А в конце вдруг несмело и трогательно добавила: «Ну, а если пошлёте бесапол, положите и две лимонки». Это было написано в середине мая. В начале июня 1961 года умерла 94-летняя Акулина Павловна. Екатерину Билокур, совсем измученную болью, отвезли в Яготинскую районную больницу. 10 июня ей сделали операцию, или неудачную, или уже бесполезную. В тот же день художницы не стало. Катерина так и не получила благословения — мать до конца своих дней не простила «дурну дочку» и не осознала, что подарила миру гениального художника. После смерти Катерины Билокур в хату вселились чужие люди, а картины… забросили на чердак. Условия хранения в сырой сельской хате чуть не погубили эти произведения искусства.

— Многие работы нуждались в реставрации, — рассказывает в интервью ФАКТЫ.УА Евдокия Осьмак, заведующая картинной галереей Яготинского государственного исторического музея. — К нам в музей попала картина «Порiчки зi сливами». Несмотря на то, что она была в плачевном состоянии — селяне ставили на нее ведро с помоями, — удалось ее спасти. Работы на фанере были повреждены жучком. Их тоже пришлось возвращать к жизни. Конечно же, мы стараемся вообще к ним поменьше прикасаться, транспортировать. Катерина Билокур была художником-самоучкой и зачастую неправильная подготовка холста и красок привели к тому, что уже сегодня ее работы разрушаются.

В июне 1989 в Украине была учреждена премия имени Екатерины Билокур , которая вручается за выдающиеся произведения народного искусства, с целью стимулирования развития украинского народного искусства.


Именем известной художницы назван пластовой курень ч. 58, в Тернопольской станицы. Девушки из куреня имени Екатерины Билокур пытаются как можно больше ознакомить сегодняшнее общество с творчеством большой мастерицы.

Композитор Леся Дичко в 1983 году создала балет «Екатерина Билокур», поставлен одноименный телеспектакль (1980), документальные фильмы «Екатерина Билокур» (1972, студия «Киевнаучфильм», режиссер: Лидия Островская-Кордюм), «Волшебный мир Екатерины Билокур» (1986) и «Катерина Билокур. Послание» (2002, студия «Кинематографист», по заказу Министерства культуры и искусств Украины, автор сценария и режиссер: Ольга Самолевская), занявший третье место на ІХ Международном фестивале православных теле- и радиопрограмм “Радонеж”. В 1990 году на «Укртелефильме» режиссёр Виктор Василенко снял по сценарию Валентины Лебедевой 2-серийный телевизионный художественный фильм «Буйная», рассказывающий о драматической жизни Екатерины Билокур, которую сыграла Раиса Недашковская. В 2009 г. режиссер и сценограф Александр Билозуб создал хореографическую драму «Два цветка цвета индиго» о художницах Фриде Кало и Екатерине Билокур, живших в одно и то же время, о конфликте яркой гениальности с серым ограниченным обществом и превратностях непредсказуемой судьбы. Образ Екатерины Билокур на сцене воплотила актриса Олена Фесуненко. Интересно, что говорят в спектакле только обыватели, художницы же выражаются языком танца. Премьера спектакля состоялась 30 апреля 2009 на сцене Национального драматического театра им. Ивана Франко.






Мемориальный музей-усадьба Екатерины Билокур.
Фото: uk.wikipedia.org Город Яготин Киевской области ассоциируется у киевлян с дешевыми продуктами. Поэтому каждые выходные с сумками невообразимого размера едут туда из столицы отовариваться маслом, мясом, молоком. Но в Яготине есть не только дешевая говядина. В этом городе находится музей гениальной украинской художницы Катерины Васильевны Билокур, открытый в 1977 г. Вокруг дома Билокур, как и при ее жизни, растут цветы. О них так восторженно, и так душевно писала Екатерина в одном из своих писем: «Так как же их не рисовать, когда они такие красивые? О Боже ж мой, как глянешь кругом, то тот красивый, а тот еще лучше, а тот еще чудеснее! И как бы склоняются ко мне и говорят: „Кто ж нас тогда будет рисовать, если ты нас покинешь?“ То я все на свете забуду — и снова рисую цветы». Может поэтому улица, недалеко от ботанического сада в Киеве носит имя Екатерины Билокур. И хотя на самой улице, и нет цветов, но стоит пройти квартал, и их станет много, очень много. А еще в Киеве, в Государственном музее украинского народного декоративного искусства, есть большой «Белокуровский» зал, в котором собраны лучшие ее творения.

И сегодня в нашей памяти история жизни и творчества Екатерины Билокур - это самая чистая песня среди тех песен, которые создал наш народ на протяжении многих веков своего волеизъявления. Поистине народная - в творчестве, мыслях, призвании, утверждением и мировой почтительности к ее Таланта.

Информационные источники про Катерину Билокур

  1. Білокур К. Я буду художником [Текст]: докум. оповідь у листах художниці, розвідках М. Кагарлицького.– К.: Спалах ЛТД, 1995.– 368 с.
  2. Білокур Катерина [Електронний ресурс] // Київ: енциклопедія. – Режим доступу: http://wek.kiev.ua - Мова: українська.
  3. Білокур Катерина Василівна [Електронний ресурс] // 100 видатних імен України: енциклопедія / Український центр. – Режим доступу: http://www.ukrcenter.com – Мова: українська.
  4. Войтюк Л. Катерина Білокур очима Володимира Яворівського [Текст]: урок - літ.- мистецьке дослідження з елементами інсенізації / Л. Войтюк / Українська мова й література в середніх школах, гімназіях, ліцеях та колегіумах. - 2008. - No 3. - С. 22-27: іл.
  5. Грицук В. Житіє квітки / В. Грицук [Електронний ресурс] // Кінотеатр. – Режим доступу: http://www.ktm.ukma.kiev.ua – Мова: українська.
  6. Дикань О. Вічна весна Катерини Білокур [Електронний ресурс] // Дзеркало тижня. – 2001. – No 48 (372). – Режим доступу: http://gazeta.dt.ua – Мова: українська.
  7. Зозуля О. Заквітчана Катерина Білокур [Електронний ресурс] / О. Зозуля // Література / Український центр. – Режим доступу: http://www.ukrcenter.com/ – Мова: українська.
  8. Катерина Білокур: [альбом] / [вступ. сл. О. Гончара; ст., впоряд. В. Нагая]. – К.: Мистецтво, 1975. - 70 с.: іл.
  9. Катерина Білокур [Електронний ресурс] // Мистецька сторінка. – Режим доступу: http://storinka-m.kiev.ua – Мова: українська.
  10. Катерина Білокур [Текст]: фотокнига / авт. вступ. ст. Н. Розсошинська, О. Федорук. -. - К.: Спалах, 2001. -. - 128 с.: іл. - Текст укр. та англ. мовами.
  11. Катерина Білокур очима сучасників [Текст]: спогади, есеї, розвідки з архіву художниці / записав, упоряд., листи опрацював, вступи - розвідки підготував, матеріали з архіву художниці проком. М. Кагарлицький. - Київ: Томіріс, 2000. - 432 с.: іл.
  12. Найден О. Катерина Білокур [Текст] / О. Найден // Народне мистецтво. - 2000. - No 3-4. - С. 8-13: іл.
  13. Краса України [Текст]: Хроника жизни и творчества художницы Екатерины Васильевны Белокур: (К столетию со дня рождения) / Сост. Ю. А. Лабинцев, Л. Л. Щавинская.– М.: Культурный центр Украины в Москве, 2002.– 36 с.: ил.
  14. Наставник Катерини Білокур [Електронний ресурс] // Українська газета. – 2008. – No 45 (185). – Режим доступу: http://ukrgazeta.plus.org.ua – Мова: українська.
  15. Нестеркова О. Твори народної художниці України Катерини Білокур [Електронний ресурс] / О. Нестеркова // Колекція Музею українського народного декоративного мистецтва. – Режим доступу: http://www.mundm.kiev.ua . – Мова: українська.
  16. Обличчя України. Українське образотворче мистецтво. Катерина Білокур [Електронний ресурс] // Арт студія "Leonardo". – Режим доступу: http://leonardo-studio.livejournal.com – Мова: українська.
  17. Про введення в обіг ювілейної монети " Катерина Білокур " [Текст] // Вісник НБУ. - 2000. - No 12.- С.55.
  18. Світ Катерини Білокур [Текст]: каталог творів колекції Державного музею українського народного декоративного мистецтва / авт.- упоряд. Н. Розсошинська, О. Федорук; наук. комент. О. Шестакова. -. - К.: ПП " ЕММА ", 2000. -. - 63 с.: іл.
  19. Черняк С. Послання Катерини Білокур [Електронний ресурс] / С. Черняк // День. – 2002. – No 180. – Режим доступу: http://www.day.kiev.ua – Мова: українська.

Век XX почти ушёл... Что он нам оставил? Разве только мировые войны, революции, страдания людей? Не только. Он оставил и богатейшее духовное наследие, выстраданное и созданное лучшими людьми столетия. Среди них много замечательных деятелей культуры, какие всем хорошо известны, но есть и те, о ком мы почти ничего не знаем. Среди них и украинская крестьянка-художница Катерина Белокур, чей творческий и жизненный подвиг — одна из редких страниц в истории живописи. Её работы, показанные на выставке ЮНЕСКО 1958 года в парижском Лувре, получили высокую оценку Пабло Пикассо. В нынешнем 2000 году, 7 декабря исполняется 100 лет со дня её рождения.

Очерк этот был написан ещё в 1986 году и прозвучал тогда в авторском исполнении на радиостанции «Родина».

Уклад кристаллов и цветов указывает, как нарастает совершенство.

Е.И.Рерих

В следующий зал музея я входила с намерением, вежливо скользнув взглядом по его экспозиции, идти на выход. После Марии Приймаченко, художницы-крестьянки, у картин которой с фантастическими её зверями, петухами и цветами можно стоять часами, смеясь и плача от восторга и благодарности старой женщине с глазами и душой гениального ребёнка, после такого яркого впечатления не имело уже смысла продолжать осмотр музея дальше. Надо было уходить, и путь мой лежал через зал, куда я и вошла, равнодушно оглядываясь по сторонам. Вошла и... остановилась.

Представьте себе, что из крестьянской хаты с ярким праздничным убранством, с тёплым запахом испечённого хлеба, с затаившейся на печи сказкой, вы вдруг попадаете в сияющие чертоги волшебного замка, в таинственно-голубой мир Повелительницы Цветов, Феи Сирени. Вот таким, примерно, был контраст между тем, что я только что видела, и тем, что мне открылось.

Картины, висевшие здесь, настолько выходили за рамки народного искусства, так поражали своей изысканностью и утончённостью, написаны были на таком уровне профессионального мастерства, что я усомнилась: относится ли этот зал к музею народно-декоративного искусства на территории Киевской лавры, или же здесь помещается ещё какая-то выставка. Но это был зал постоянной экспозиции музея, зал, посвящённый творчеству Народной художницы Украины Катерины Белокур. Я подошла к одной из картин.

Созвездия ромашек и васильков, жёлтых лютиков и розового клевера, белых цветов земляники и фиалок, галактики каких-то мелких соцветий, постепенно проявляясь сквозь голубую дымку тумана, заполняя полотно, уходят вверх, сплетаясь с колосьями, ягодами и цветами калины, шиповника, тающими звёздами вьюна, образуя у ярко-золотого, как солнце, цветка пространство глубокой синевы. Помните у Есенина: «Только синь сосёт глаза». Оно действительно всасывает взгляд — это пространство, всасывает как воронка, где в зияющей её глубине открывается вам окно в беспредельность. Беспредельность красоты...

Цветы и космос... Вместе эти понятия, на первый взгляд, настолько неожиданны, что вряд ли я осмелилась их соединить, если бы не картины Катерины Белокур.

Подарив человечеству слово «космос», древние греки вкладывали в него понятие не просто внеземного пространства и Вселенной. Этимология этого слова — строй, порядок, украшение. А обобщающий его смысл означает бесконечное разнообразие миров, существующих вместе по законам красоты и лада.

По законам гармонии и красоты написаны Катериной Белокур её картины. И среди них — удивительное полотно, о котором я только что рассказала, — «Полевые цветы». Эту картину, как, пожалуй, и всё творчество украинской художницы, я бы назвала — «Космос Катерины Белокур», а судьбу удивительной женщины — «Через тернии к звёздам».

К.Белокур. Полевые цветы

Войдя в зал, я не сразу заметила портрет художницы — так ошеломили меня её картины, а когда обернулась, то увидела на полотне пожилую женщину в платке и телогрейке. И эта крестьянка с заскорузлыми от земли руками создала такие полотна?! Непостижимо! Невозможно было поначалу совместить картины и образ создавшей их крестьянки. «Откуда такой артистизм у простой украинской женщины, такое тонкое эстетическое чувство, такая притягивающая, почти магическая сила заложенной в картинах духовности?» — писал о ней известный писатель Олесь Гончар. Значит не только меня поразила та кажущаяся несовместимость образа художницы и её творчества. Кажущаяся до тех пор, пока я не увидела её автопортрета. Нет, она не приукрасила себя ничем. Тот же крестьянский платок, тот же ватник, морщин на лице побольше. Но проникающая сила взгляда говорила о такой одарённости, так нас вопрошала (помните у Тютчева: «Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя?»).

К.Белокур. Автопортрет. 1950 г.

И, вопрошая, отвечала такой исступлённой жаждой в глазах — жаждой раскрыть нам, людям, свой мир, чтобы мы поняли, как он прекрасен, этот её мир, и почему она, Катря Белокур, положила на него жизнь. Увидев эти глаза, вы понимали — только такой дар, такая страсть могли вызвать к жизни фантастические по красоте и силе воображения полотна. Фантастические, хотя каждый цветок или плод выписаны были с реалистической точностью и мастерством, какие даёт живописцу многолетняя школа и традиции высокой художественной и профессиональной культуры — всё то, до чего Катерина Белокур доходила только сама, без единого класса и обычной, и художественной школы.

В письмах, отрывки из которых здесь приводятся, Катерина Белокур, ставшая уже Народной художницей, на склоне лет (а прожила всего 60, родившись в 1900 году) рассказывает деятелям культуры и специалистам по народному творчеству о своей жизни:

«Вот бывало возьму у матери кусок белого полотна, возьму уголёк и залезу куда-нибудь в угол, чтобы меня никто не видел, не слышал, да и начну выводить чёрным по белому и дома, и мельницы, и деревья. <...>

К.Белокур. Ветка яблони. 1955 г.

А иногда стану рисовать что-то такое, как говорят, фантастическое — то смешное, то страшное, а иногда удивительное, привлекательное, что и не насмотреться. И развешу я те творения свои в укромном месте и удивляюсь, и плачу над ними, и хохочу, как сумасшедшая, от того, что сумела такое сотворить. Мама, бывало, плачет даже. "Вот, — говорит, — наказал нас господь такой дочкой! У людей в этом возрасте дочки уже замуж вышли, их матери зятей имеют, а наша, не к ночи будет сказано, чертей рисует". А осенью 1933 года говорю отцу и матери: "Вот это я уже дальше откладывать не могу, а буду учиться рисовать". А отец посмотрел на меня так, будто я ему сказала, что поставлю лестницу и полезу на луну: "Да где это слыхано, чтобы необразованная баба-крестьянка вдруг стала художницей? Да такого ещё белый свет не видывал!" "Ну, если не видывал, то пусть и такое увидит", — ответила я, вытирая слёзы. "Ну рисуй, будь ты проклята! Ни брани, ни слов ты не слушаешь, а бить я устал!"»

К сожалению, этим не закончились попытки сломить решение Катри всерьёз заниматься рисованием. Однажды, доведённая до отчаяния, она сказала родителям, что не будет жить, если ей не дадут заниматься любимым делом. В холодный ноябрьский день, на глазах родителей вошла она в воду сельского пруда. Сначала по колена, потом по пояс, по грудь... И только, когда вода дошла ей до горла, услышала с берега: «Выходи! Рисуй!»

Вы спрашиваете, получала ли я от кого советы в творческой работе? Ой, дорогие товарищи, не получала никогда никаких советов. Какое-то слишком глухое место у нас, что поблизости нет никаких художников, никаких искусствоведов. А если моя работа ценная, то только она моя родная и добыта огромной любовью и бычьим упрямством. А если есть в ней какие недостатки, то тоже некого винить — ни школу, ни учителей».

Вот такими они были «университеты» Катерины Белокур. И если бы не полтавский Дом народного творчества, открывший картины Белокур и протянувший руку помощи, то и не увидели бы люди её полотен и ушла бы вместе с ней несказанная красота, Космос Катерины Белокур.

Но об этом я узнала позже, а тогда в музее я испытала такое художественное потрясение, что невозможно было уйти без памятки о художнице — хотя бы какой-то открытки. Так я попала в кабинет директора Музея — Россошинской Нины Леонидовны, страстной почитательницы Белокур, и узнала, что в 150-ти километрах от Киева находится родное село художницы — Богдановка, и мемориальный дом-музей. Всё решилось в один момент — завтра еду!

Два мира есть у человека:

Один, который нас творил,

Другой, который мы от века

Творим по мере наших сил .

Н.Заболоцкий

Мир, сотворённый Катериной Белокур на её полотнах, начинался здесь — в белой украинской хате, под сенью вяза-патриарха, что стоит за плетнём у калитки, как крылом укрывая пол-улицы могучей своей кроной. А вот и старая яблоня, плоды которой запечатлены в известной картине художницы «Богдановские яблоки». Дерево ещё плодоносит, хотя хозяйки давно нет на свете. Я подбираю в траве яблоки, туго налитые соком этой земли, вскормившей и саму художницу, и цветы, через которые открывала она нам красоту мироздания, красоту своей души.

К.Белокур. Богдановские яблоки

«А может вы не пишете мне потому, что недовольны, что я рисую только цветы? Так как же их не рисовать, если они такие красивые? — обращается она в письме к одному из искусствоведов. — Я и сама, как начну какую-нибудь картину цветов, то думаю: вот закончу эту, тогда буду рисовать что- нибудь из жизни людской. Но пока закончу, в голове возникают картины одна другой чудесней — и всё цветы. А как придёт весна, да цветы зацветут, ой, боже мой! Как глянешь: тот цветок красив, а этот ещё краше, а тот ещё прекрасней! И будто наклоняются ко мне и чуть ли ни говорят: "Кто же нас тогда будет рисовать, если ты оставляешь?" И я обо всём забываю и снова рисую цветы».

Именно Катерина Белокур заставила меня впервые задуматься над тем, что же это такое — цветок? Не создан ли он Богом, природой специально для человека, чтобы научить его пониманию гармонии? Кому ещё и для чего нужен цветок в нашем мире? — Насекомым, бабочкам, пчёлам, которых он привлекает ярким цветом, запахом, нектаром. Необходимость в этом есть и у самого цветка — для опыления. Но всё, из чего он складывается — лепестки, тычинки, пестик, форма чашечки, изящество стебля, разнообразие цвета — ведь воспринять всё это как нечто целое и прекрасное способен только человек!

Постигая гармонию цветка, человек уже сам синтезирует новую гармонию. Не зря ещё в древности цветы символизировали у людей самые высокие чувства. Так библейские иудеи времён царя Соломона украшали алтари храмов цветами лилии, считая, что красота их способствует молитвенному настроению.

Вряд ли крестьянка Катря Белокур, никогда не ходившая в школу и освоившая грамоту самостоятельно, читала где-то о подобных вещах. Просто сердцем своим она знала о божественном происхождении и предназначении цветов, и, перенося их на холсты (зачастую вытканные собственными руками), Катерина не просто создавала картину, она творила молитву. Помните, как в народе говорят: «Работает, словно молится».

А вот что рассказывает Ольга Климовна Белокур (в Богдановке полсела Белокуров), хранительница мемориального дома художницы: «Знаете, всё время она спешила и всё работала стоя. И рисовала стоя, и на машинке шила стоя. Говорит, пока я сяду, да встану... время жалко было. Старалась успеть. Иногда приходилось разговаривать с ней: когда читаете литературу? Она говорит, когда кушаю. Печку топит, говорит: сколько время ушло! А сколько бы я нарисовала!

Она — человек, который не мыслил о карьере, она всю себя отдавала рисованию, искусству. Я её знала с 47-го года. Как увидела глубокий взгляд, так глаза её мне и запомнились. Задушевный человек, в самую душу заглядывала. Очень добрая была.

В мастерской только её самодельные кисти, краски. Во всём доходила в рисовании сама.

Сама в совершенстве изучила технику письма маслом. Даже крупные её полотна, а их немало, написаны тончайшей техникой миниатюры — невероятный труд! Сама постигала композицию, в отличие от профессиональных художников она не делала на полотне первоначального наброска общего плана, а начинала сразу с какого-то цветка, весь сложнейший замысел картины держала в голове.

Вершина формы строгой и чеканной —

Земной цветок: Жасмин, Тюльпан, Горлец,

Кипрей и Клевер, Лилии и Канны,

Сирень и Роза, Ландыш, наконец.

Любой цветок сорви среди поляны—

Чистейшего искусства образец.

Не допустил Создателя резец

Ни одного малейшего изъяна!

Как скудно мы общаемся с цветами!

Меж красотой и суетными нами

Лежит тупая, жирная черта.

Но не считай цветенье их напрасным,

Мы к ним придём — пречистым и прекрасным,

Когда невыносима суета.

В.Солоухин

Я возвращалась из Богдановки в Киев. Это был август, и многие в вагоне везли цветы. И тут я поймала себя на том, что гляжу на них словно новым глазами: каждый вижу в отдельности и не так, чтобы очень подробно, а как бы схватывая сразу характер цветка, какую-то, недоступную мне ещё вчера, тайную его суть. Так видим мы цветы в детстве, когда свежесть нашего восприятия не засорена суетой, а главное — не подвержена ещё иссушающему душу прагматизму. Тому самому, при котором перестаёт для нас существовать самоценность красоты как таковой. Отодвигая её на задний план в угоду тому, что в этот момент для нас выгодней и удобней, мы сделали из неё служанку своего потребления, забывая, что без осознания красоты как величайшей ценности жизни человек перестаёт быть человеком. Цветок же, олицетворяющий красоту природы как бы в чистом её виде, открывает в нас иногда такое, о чём мы и сами не подозревали.

Мне было 12 лет, когда на даче под Москвой, собирая у реки цветы, я нашла дикий гиацинт. Он рос в крохотной влажной ложбинке. Один-единственный. И был так прекрасен, что я не посмела его сорвать. Я легла в траву и долго разглядывала бледно-розовые звёзды его соцветия. А потом решила запомнить это место и встала, оглядываясь по сторонам. И высокие, чуть не в пояс мне травы, волнами уходящие к серебристой излучине реки, и деревья поодаль, застывшие в какой-то блаженной истоме под лаской нежаркого ещё утреннего солнца, — всё это я вдруг увидела вместе, в целом, как никогда раньше. Увидела и ощутила такое счастье, что до сих пор помню тот момент и слова, что твердила я, как заклинание, стоя по пояс в траве и глядя вокруг. «Моё, — почему-то говорила я про себя, — всё это моё!».

«Моё», как я теперь понимаю, не по праву собственности, а по праву принадлежности, кровного родства с этими цветами, травами, деревьями, с этим Солнцем, что светит нам всем на планете Земля. Того самого родства, что так остро чувствовала и так полно передала нам через своё творчество Катерина Белокур.

Послесловие

Очерк «Космос Катерины Белокур» я уже подготовила к сдаче в номер, но ещё полна была мыслями о художнице и предстоящей выставке её картин в Международном центре Рерихов. И тут раздался телефонный звонок: редактор нашего журнала Наталья Александровна Тоотс, что живёт от меня через два дома, сообщает — у неё в гостях наш автор из Коктебеля, писательница, которая лично знала Катерину Белокур!

Все мы, как будто, знаем о космическом законе магнита мысли. Но часто ли его замечаем? Здесь же закон этот проявил себя с удивительной силой... Тамара Степановна Шевченко, приехав в Москву, зашла по делу к редактору и вдруг, безо всякой связи с предыдущим разговором, спрашивает у Натальи Александровны, знает ли она о замечательной украинской художнице Катерине Белокур?! И тут же Наталья Александровна звонит мне, а уже через десять минут они обе — у меня дома.

Вот что узнали мы тогда от Тамары Степановны. В 1960 году, она, молодая журналистка областной газеты «Киевская правда», приехала в командировку в Богдановку к Народной художнице Украины Катерине Васильевне Белокур. Удивительные её полотна уже несколько лет висели в Киевском музее народно-прикладного искусства. Большинство же довоенных полотен К.Белокур, что с 1940 года хранились в Полтавском музее, сгорели во время войны.

Итак, холодной осенью 1960 года в сопровождении фотокорреспондента и двух инструкторов райкома Тамара Степановна подходила к обветшавшей хате, где художница жила с 90-летней матерью. Ещё в дороге по ухмылкам инструкторов, по смешкам, какими они перебрасывались с селянами, Тамара Степановна поняла, что здесь Катериной Белокур не только не гордятся, но считают чуть ли не сумасшедшей. В колхозе она не работает, живёт лишь тем, что в огороде вырастет, и всё рисует, рисует, рисует. А разве ж это дело?

Солидарны в этом с сельчанами были, видимо, и «товарищи» из райкома. Потому-то, появившись на пороге первыми, и услышали эти «товарищи» от Катерины Васильевны: «Хеть з моей хаты!». Но узнав же, что Тамара Степановна из газеты, художница пустила гостей в дом. Нищета и холод, царившие в старой хате с земляным полом, с рухлядью вместо мебели, с кучей хвороста возле закопчённой печки, потрясли молодую журналистку: как же в таком холоде, при таком свете можно ещё и рисовать!

Сама же художница, прозрачная от худобы (как позже выяснилось, уже смертельно больная раком), одетая в какое-то длинное, чёрное рубище, поражала благородством осанки, одухотворённым лицом, изяществом движений и удивительно выразительными руками. Увидев её картины, Тамара Степановна не только сразу поняла масштаб творческой личности художницы, но, влюбившись в полотна, навсегда приняла в сердце «очи земли» — так Катря Белокур называла цветы. Катерина Васильевна тоже сразу почувствовала в молодой журналистке родственную душу и потому рассказывала ей о себе искренне и доверительно.

По мотивам её рассказа, по впечатлению от картин написала позже Т.С.Шевченко сценарий художественного фильма, который, к сожалению, так и не был осуществлён на экране. Это происходило уже после смерти Катерины Васильевны Белокур. Она ушла 9 июня 1961 года, почти в один день со своей 90-летней матерью. Самой художнице было 60 лет.

После её смерти в Богдановку из Киева поехали искусствоведы. Вернувшись без единого полотна, заявили, что это — сплошной «сюр» и для советских музеев не годится.

Совсем по-другому оценил бесхозные полотна учитель математики средней школы из соседнего райцентра Яготина. Он и забрал их, чтобы сделать в маленьком городке музей на общественных началах. Звали этого учителя А.С.Непорожный. Посмертное ему «спасибо» за спасённую красоту! Спасибо и тем людям, что берегут музей сегодня!

Киносценарий по мотивам трагической судьбы Катерины Белокур Тамара Степановна собирается переделать в повесть, и наш журнал надеется её опубликовать.

К.Белокур за работой в своём саду

А теперь мы предлагаем читателям небольшой фрагмент сценария. В нём, почти документально, рассказан эпизод о знакомстве Катерины Белокур с человеком, который в своё время очень ей помогал. Прототипом его был художник М.А.Донцов.

Т.С.Шевченко

Человек в рыжих вельветовых брюках, красной рубашке и в берете, низко надвинутом на лоб, сидел на мостике у мольберта и рисовал. Круглолицая девчушка тихонько подошла, остановилась за спиной у незнакомого. Она долго рассматривала рисунок художника и вдруг громко изрекла:

— А у нашей тётки Катри тоже деревья. Только у неё всё лучше.

Художник оглянулся, присвистнул:

— Скажите, а я и не знал. Есть оказывается какая-то тётка, и она лучше рисует.

— Лучше! — сказал девочка. — Вы посмотрели бы, тогда и смеялись.

— А кто ж она, твоя тётка?

— Как и вы, она художница. Та вам ничего не покажет, она никому не показывает. Только детям — она учит нас рисовать.

— А где же она живёт?

— Пойдёмте, я покажу, — обрадовавшись, предложила девочка. — Может она вас и не выгонит.

Вместе с девочкой художник вошёл в старую, крытую соломой хату. Он смотрел на цветы, выведенные на печке и наверху на сволоке.

— Здравствуйте, — сказал он человеку, который сидел на маленьком табурете и чинил сапоги. — Красиво у вас. Посмотришь снаружи — хата как у всех, а внутри, — художник опять присвистнул, развёл руками, — райская птица, а не хата.

— Дочка баловалась в детстве, — Степан Данилович внимательно осмотрел незнакомого человека.

— Вот, вот, — оживился художник. — Говорят, она у вас художница, я б хотел...

— Неправду вам сказали, — нахмурился Степан.

— Нет у нас никакой художницы, баловство одно.

— Та не бойтесь, дядько Степан, — выглянула из-за спины девочка. — Они ж сами художники, посмотреть хотели.

— А чего бояться, — удивился вошедший. — Ну да, я художник, хочу посмотреть. Могу показать вам и свою!

Степан Данилыч вытер руки о подол фартуха, подошёл к художнику, почтительно пожал ему руку.

— Вы уж извините меня, — тут один свистун, очкарик напугал. Фининспектором назвался. Дочка, говорит, ваша рисует, налогом обложу. А она разве продаёт — деньги-то откуда? Она-то их даже никому не показывает. Сейчас позову Катрю, вы уж сами с ней...

Изящный человек в берете и рыжих брюках легко повернулся от печки к двери и увидел на пороге женщину. На ней был туго обмотанный вокруг шеи чёрный платок, чёрное длинное платье. Громадные в пол-лица глаза не мигали и горели таким нестерпимым, тревожным блеском, что хотелось заслониться. И художник неожиданно потерял свою непринуждённость. Он неловко затоптался на месте, хотел протянуть руку, потом спрятал её.

— Нечего смотреть, — глухо сказала Катря. — Я не художница. Я так рисую, чтобы жить. Остановлюсь — нет ничего. Опять русую. Мои картины только для меня.

— И вам не хочется показать их людям?

— Хотела когда-то. А потом узнала... Не увидят они их. Никогда не увидят. Нет, не хочется. Я ж говорю вам, не художница я.

Отец, который вошёл вслед за дочкой и сидел на лавке, прислушиваясь к разговору, взволнованно попросил:

— Покажи, дочка, он ведь понимающий — художник. Для меня дочка, для отца покажи.

— Я вот могу свою представить, — сказал художник. Он раскрыл папку, вытащил холст, Катря посмотрела и вспыхнула глазами-лампадами:

— О, у вас всё настоящее. Я так не умею. Нет, нет, — отшатнулась она. — Я боюсь чужих глаз. Один раз их смотрели. Давно. Я потом долго не могла взять кисть. Всё потемнело...

— А вдруг те люди были слепые? — настаивал художник. — А у меня другие глаза. Посмотрите, — улыбнулся он. — Они ведь совсем не чужие.

— Вы знаете, что бывают слепые? — подозрительно спросила Катря. Подойдя к художнику, заглянула в его глаза. И сразу заторопилась.

— Я сейчас, я скоро.

Она стала выносить из соседней комнаты картины. Плотно закрывала за собой дверь, боялась, чтобы в боковушку не проник посторонний взгляд. Художник смотрел на холсты и ничего не говорил.

— Ещё, пожалуйста, — ещё, прошу Вас.

— И это нигде не выставлялось? — шёпотом вдруг спросил он. — Об этом никто не знает?

— Нет, — ответил Катря. — Их не видели даже мои односельчане...

Художник схватил Катрины руки, крепко сжал их:

— Не бойтесь меня, прошу Вас. Доверьтесь мне полностью. Я устрою Вашу выставку. Вы нужны людям! Уверяю Вас, Вы им очень нужны.

— Я неучёная, — усмехнулась Катря.

— Может быть, это лучше! — сказал художник. — Вас не успели испортить. Вы уже есть. Вы... Я не знаю, кто Вы. Синее чудо. Перламутровая жемчужина.

Катря, не мигая, невидящим взглядом смотрела на него. Из глаз текли слёзы.

— Лучше не надо. Все, кому нравились мои цветы, всегда умирали. Те, на кого я надеялась, уходили навсегда.

К.Белокур. За селом. 1956 г.

— Я буду жить. Я не случайно сюда пришёл. Мостик, девчушка, тётка Катря!.. Я верю! Единственное, что мне суждено сделать, — это открыть Вас...

← Вернуться

×
Вступай в сообщество «tvmoon.ru»!
ВКонтакте:
Я уже подписан на сообщество «tvmoon.ru»