Корнея чуковского приключения бибигона. "Приключения Бибигона" К.Чуковского с иллюстрациями М.Митурича (1963 г.). Пословицы, поговорки и выражения сказки

Подписаться
Вступай в сообщество «tvmoon.ru»!
ВКонтакте:

О вариантах иллюстраций Мая Митурича к "Приключениям Бибигона" К.Чуковского хочется собрать в сообществе разные издания этой сказки. Дело в том, что интересны не только рисунки к ней, но и сам текст, то, как он менялся от издания к изданию. В частности, прелестную лунную сестру Цинцинеллу Чуковский "то выбрасывал из текста, то возвращал обратно". И хотя книга 1963 года традиционно считается первым полным изданием "Приключений Бибигона", Цинцинеллы в ней нет.

Чуковский, К. Приключения Бибигона / рисунки М.Митурича. - М.: Советская Россия, 1963. - 62 с.



Свою последнюю сказку К.Чуковский писал в 1945 году.
"Бибигон" - это первая в советской послевоенной литературе попытка разговора с детьми на почти забытом, нормальном мирном языке".
"Сказка эта - совершенно мирная и счастливая... Все приключения происходят в уютном дачном мире, населенном стрекозами, улитками, воронами, белками, курицами, лягушками, утятами. На даче живет автор со своими внучками Татой и Леной, которые сделали Бибигону кукольный домик и шьют ему камзолы и треуголки... И неважно, что настоящие внучки уже были совсем большие: в 1945-м Тате исполнилось 20 лет, а Лене 14, маленькими были мальчишки, младшие внуки (а может быть, это воспоминание о довоенном лете 1939 года, когда - по свидетельству Таты, Натальи Николаевны Костюковой - и был вместе с внуками придуман Бибигон). Это вневременной дачный мир с его вечными лужами, где кишат головастики, с пауками и мышатами. Этот мир всегда населен дедами и внуками, полон незаметных маленьких чудес (мышата играют в футбол!) и страшных шепотных тайн... И носитель самого ужасного зла здесь - индюк (надутый Брундуляк-Бранделяк из незапамятного детства Чуковского)". (И. Лукьянова).


"Единственный сохранившийся стихотворный опыт маленького Коли приводится в автобиографическом рассказе "Бранделяк", который не появлялся в печати после единственной публикации в "Мурзилке" в 1940 году. В "Бранделяке" говорится об индюке, который жил во дворе, тряс красной бородой, и на приветствия отвечал по-французски: "Куркулю! Муркулю!" Мальчик звал индюка герцогом Бранделюк де Бранделяк и посвятил ему стихи. Стихи были такие:

Господин де Бранделюк -
Замечательный индюк.
Как я рад, что я знаком
С этим важным индюком!
Сам не знаю почему
Я завидую ему.

Кончались стихи так:

Если б не был я знаком
С этим важным индюком,
Не узнал бы я никак,
Что спесивый и хвастливый
Господин де Бранделяк -
Просто напросто трусливый
Задающийся дурак".

Тетрадь со стихами Коля "носил за подкладкой фуражки, откуда она однажды выпала, верзилы-старшеклассники выхватили ее и начали издевательски зачитывать стихи вслух. Вскоре к "Бранделяку" досочинили какие-то гадкие слова и задразнили автора "Бранделяком". Дразнилку распевала вся школа. Инспектор Прошка принял стихи на свой счет, возненавидел мальчика и не успокоился до тех пор, пока его не исключили из школы". (И.Лукьянова "Корней Чуковский" М., 2007).

В нашем фонде, к сожалению, не сохранились "Приключения Бибигона" 1966 года. Интересно знать, отличаются ли между собой принципиально издания 1963 и 1966 года (о некоторых мелких различиях могу судить по посту 1_9_6_3 ). И самое главное - появилась ли в книге 1966 года Цинцинелла, или это произошло лишь в 1969-м году?
Очень хочу надеяться, что у наших коллекционеров найдутся журналы "Мурзилка" за 1945-46 годы , где впервые печаталась сказка, а также первое отдельное издание "Приключений Бибигона" 1956 года - с иллюстрациями В.Конашевича (там текст был сокращен).

Страница 1 из 9

Приключение первое: Бибигон и Брундуляк

Я живу на даче в Переделкине. Это недалеко от Москвы. Вместе со мною живёт крохотный лилипут, мальчик с пальчик, которого зовут Бибигон. Откуда он пришёл, я не знаю. Он говорит, что свалился с Луны. И я, и мои внучки Тата и Лена - мы все очень любим его. Да и как же, скажите, его не любить! -

Тоненький он,
Словно прутик,
Маленький он
Лилипутик.
Ростом, бедняга, не выше
Вот этакой маленькой мыши.
И каждая может ворона
Шутя погубить Бибигона.
А он, поглядите, какой боевой:
Бесстрашно и дерзко бросается в бой.
Со всеми, со всеми
Готов он сразиться
И никогда
Никого
Не боится.

Он весел и ловок,
Он мал, да удал,
Другого
Такого
Я век не видал.

Глядите: он скачет верхом на утёнке
С моим молодым петухом вперегонки.

И вдруг перед ним его бешеный враг,
Огромный и грозный индюк Брундуляк.

Зафыркал индюк, запыхтел он ужасно,
И нос у него стал от ярости - красный.

И крикнул индюк: - Брундулю! Брундулю!
Сейчас я тебя загублю, задавлю!
И всем показалось,
Что в эту минуту
Смертельная гибель
Грозит лилипуту.

Но он закричал индюку
На скаку:
- Сейчас отсеку
Твою злую башку!
И, шпагой взмахнувши своей боевою,
На индюка он помчался стрелою.
И чудо свершилось: огромный индюк,
Как мокрая курица, съёжился вдруг,

Попятился к лесу,
За пень зацепился
И вниз головою
В канаву свалился.
И все закричали:
- Да здравствует он,
Могучий и храбрый
Боец Бибигон!

Сразу после публикации первых отрывков в журнале «Мурзилка» в ноябре 1945-го — августе 1946 года сказка Чуковского завоевала популярность у чита-телей: в редакцию Всесоюзного радио, транслировавшего авторское чтение поэ-мы, мешками приходили детские письма. Однако в дальнейшем судьба этого текста оказалась совсем не безоблачной.

История создания и публикации «Бибигона» — интересный пример того, как послевоенные надежды на изменения в обществе и культуре претворялись в определенные сюжеты и художественные формы и как потом эти сюжеты и формы вытеснялись публичной критикой и запретами на публикации. В эпоху оттепели, после долгого перерыва, «Бибигон» снова стал доступен читате-лям. С тех пор он зажил полной жизнью в советской и постсоветской лите-ратуре. В период с 2000-го по 2010-е сказка переиздавалась по неско-ль-ку раз в год, в честь главного героя поэмы назвали детский телеканал, в 2009-2010 годах Бибигон стал одним из ведущих программы «Спокойной ночи, малыши!». Однако уже во второй половине 1950-х атмосфера и об-стоя-тель-ства первого появления «Бибигона» на свет стерлись из читатель-ской памя-ти. Восстановим их здесь, чтобы лучше понять эту во многом зага-дочную поэму Чуковского.

Почему в «Бибигоне» нет ни слова о войне

Обложка книги «Приключения Бибигона». Художник Май Митурич. 1963 год

Чуковский начал писать «Бибигона» в июле 1945-го. Биографы и критики неоднократно замечали, что в тексте нет ни слова о прошедшей войне — и это намеренное умолчание, конечно, с самого начала входило в замысел Чуков-ского. Он уже пробовал писать о войне в жанре детской сказки: в мало изве-стной сегодня военной поэме «Одолеем Бармалея!» (1942) аллегорически изображалась битва животных под предводительством Вани Васильчикова со злодеем Бармалеем, а в финале побежденного злодея расстреливали по «все-народному приговору». В начале 1944 года партийные критики заклеймили эту сказку как «пошлую и вредную стряпню» и объявили «политически опас-ной» — за перенос челове-ческих конфликтов в животный мир. Разносная статья вышла в «Правде» и по-ста-вила на Чуковском клеймо «антинародного» поэта. Но решение не писать больше для детей о войне было вызвано не напад-ками критиков — за ним сто-яло представление о том, что может дать советская детская литература юным читателям, только-только пережившим войну.

Чуковский называл «Бибигона» «последней сказкой своей жизни», как будто точно знал, что никогда больше не обратится к жанру, прославившему его как детского поэта. Свой путь поэта-сказочника он хотел завершить произведени-ем, которое бы полюбилось и запомнилось читателям: по многу раз редактиро-вал и переписывал уже готовый текст, добавляя или, наоборот, сокращая эпи-зо-ды, вставляя новых персонажей, а иногда и целые главы, как будто пытаясь найти идеальную форму для воплощения своего замысла. В чем же он состоял?

Первое, на что обращает внимание читатель любого возраста, — сочетание в тексте стихов и прозы, а значит, разных интонаций и темпов речи. Но и в по-э-ти-ческих фрагментах «Бибигона» размеры и ритмы стиха отличаются боль-шим разнообразием: здесь и хитрые чередования трехсложников, и четырех-стопный ямб со сплошными мужскими окончаниями, и хорей, как в считалоч-ках. Интонация текста колеблется от высокой патетики в духе «Мцыри» до счи---талочки или предельно коротких прозаических фраз, останавливающих полеты Бибигоновой фантазии и его резкие перемещения в пространстве.


Издательство «Советская Россия»

В «Бибигоне», как и в более ранних «Мойдодыре», «Мухе-цокотухе» и «Федо-ри-ном горе», сказка плотно вписана в быт, только здесь — впервые в творче-стве Чуковского — окружающая обстановка становится предельно конкретной и автобиографической. Действие происходит не просто в деревне или загород-ном доме, но на даче поэта в известном писательском поселке Переделкино. С Бибигоном играют не просто дети, но внуки и внучки Чуковского, а в каче-стве других персонажей выступают и другие обитатели дома: кошка, собака, домработница Федосья Ивановна… Но главное — сам рассказчик, Корней Ива-нович Чуковский, пишет о Бибигоне стихи, придумывая его историю, и одно-временно является персонажем этой истории, собеседником и соседом чудес-ного человечка.

Летом 1945 года Чуковский решил, что именно такого героя с безудержной фантазией нужно подарить настрадавшимся за время войны детям, которых — в этом не приходилось сомневаться — после Победы вряд ли ждали социальное и материальное благополучие.

Как Мюнхгаузен превратился в Бибигона

Иллюстрация Мая Митурича к «Приключениям Бибигона». 1963 год Издательство «Советская Россия»

Литературная генеалогия Бибигона вырисовывается достаточно отчетливо: фантазер и хвастун, постоянно попадающий в переделки, побывал на Луне (и даже на ней родился), гордо заявляет о своем дворянском происхождении («граф Бибигон де Лилипут»), носит камзол и треуголку с пером… Все эти черты поразительно напоминают барона Мюнхгаузена — героя, о приключе-ниях которого Чуковский в 1923 году рассказал в переложении с английского книги Рудольфа Эриха Распе , а затем, в 1928-м, в обработке книги Готфрида Августа Бюргера, создавшего на основе книги Распе еще один вариант расска-зов Мюнхгаузена.

В 1920-30-е годы Мюнхгаузен был дорогим и важным для Чуковского персона-жем: в устных выступлениях и в критических статьях поэт настойчиво доказы-вал, насколько важна для формирующейся детской психологии и мировоззре-ния фантазия, как развивает она критическое мышление, чувство юмора и сло-га. Неслучайно написанную в 1929 году статью «Разговор о Мюнхгаузене» Чуковский неизменно включал во все последующие переиздания своей книги «От двух до пяти ». Чтобы сделать параллель между Бибигоном и Мюнхгаузе-ном уже совершенно прозрачной, Чуковский демонстративно посадит любо-пыт-ного лилипута на свой письменный стол, где «среди книг и газет» он будет читать «Приключения барона Мюнхгаузена».

Впрочем, у Бибигона есть немало черт, указывающих на его существенное отли-чие от прототипа. В «Приключениях Мюнхгаузена» барон — главный герой и единственный рассказчик. Ни у Распе, ни у Бюргера право голоса и перо не доверены больше никому, а значит, никто не ограничивает полет мюнхгаузеновского воображения. В статье 1929 года Чуковский заметил: исто-рии Мюнхгаузена устроены так, что оценка их правдоподобия и художествен-ного мастерства находится в сфере компетенции читателя и основана на пол-ном доверии к его здравомыслию.

Бибигон обрисован иначе. Он редко говорит сам, в основном описывается рассказчиком-поэтом и, в отличие от ловкого Мюнхгаузена, не может само-стоя-тельно выбраться из передряг, в которые постоянно попадает на передел-кин-ском дачном дворе. Если Мюнхгаузен всегда остается целым и невреди-мым, то Бибигон постоянно переживает крупные встряски: как минимум четы-ре раза тонет, после битвы с драконом на целый месяц оказывается прикован к постели и едва не погибает от ран В одной из ранних редакций сказки. .


Иллюстрация Мая Митурича к «Приключениям Бибигона». 1963 год Издательство «Советская Россия»

Мир Мюнхгаузена — полный опасностей лес и большая дорога. Бибигон лишь изредка покидает пределы дачного двора. Из лоскутков ткани и обрывков бу-ма-ги ему сшили одежду, построили уютный кукольный домик, его еда не бо-ль--ше горошины, а пьет он из наперстка… Мюнхгаузеновский размах умень-шен до микроскопических размеров, а большой мир авантюрного романа сжат до дачного участка. Бибигон — это Мюнхгаузен одомашненный и приручен-ный, в буквальном смысле слова, так как он помещается на ладони.

Рассказчик неоднократно порицает Бибигона за хвастовство и самовлюблен-ность и даже в одной из первых глав всерьез предлагает своим читателям забрать у него несносного лилипута. Получается, что Чуковский-персонаж, от которого мы и узнаём о приключениях Бибигона, выполняет в сказке функ-цию здравомыслящего взрослого, который деликатно и назидательно ограни-чивает детские фантазии.


Иллюстрация Мая Митурича к «Приключениям Бибигона». 1963 год Издательство «Советская Россия»

Вероятно, все эти трансформации образ Мюнхгаузена претерпел по двум при-чинам. Одомашнивая его, описывая свой дачный дом и себя самого, Чуковский развивал им же созданный миф о дедушке Корнее, поэте-патриархе, ведущем идиллическую (а на самом деле, конечно, очень трудную) жизнь в Пе-ре-дел-кино. В 1940-е годы Чуковский пытался экспериментировать с парадок-саль-ным жанром сказки — свидетельства «от первого лица». В 1944 году в Ал-ма-Ате мультипликатор Михаил Цехановский экранизировал сказку Чуковского «Теле-фон »: в этом анимационном фильме совмещены снятое на кинопленку изобра-жение Чуковского, который читает текст, словно разыгрывая реально произо-шедшие с ним события, и мультипликационные образы животных. Мир «Биби-гона» построен по схожему принципу.

Однако была и другая причина. Помня о жесткой критике, которой подверг-лись в свое время и русские переложения Распе и Бюргера, и его собственные сказочные поэмы, Чуковский хотел выстроить прочную линию обороны от пе-да-гогов-дидактиков: герой, подобный Мюнхгаузену, уже не мог получить в сказ--ке полную свободу действий, он нуждался во взрослых проводниках и посредниках.

Реабилитация фантазии

Иллюстрация Мая Митурича к «Приключениям Бибигона». 1963 год Издательство «Советская Россия»

«Приключения Бибигона» могли бы с успехом стать сказкой о том, как неиз-вестно откуда взявшийся мальчик-с-пальчик был перевоспитан в доме совет-ского писателя и успешно социализировался в Советском Союзе. В первых гла-вах кажется, что Чуковский ведет свое повествование именно к такому, много-кратно опробованному в советской литературе финалу. «Я, конечно, засмеялся: „Что за вздор!“», — сообщает рассказчик о своей реакции на невероятные исто-рии Бибигона. Но постепенно к недоверию примешивается жалость («Тонень-кий он, / Словно прутик, / Маленький он / Лилипутик») и даже восторг перед Бибигоновой храбростью, и старый поэт начинает любить Бибигона, уважать его и сочувствовать ему из-за разлуки с сестрой Цинцинеллой.

От эпизода к эпизоду становится яснее, что хвастовство и непоседливость — оборотные стороны Бибигоновой смелости. А его главная история — о Луне и заточенной там Цинцинелле, коварном драконе, злом волшебнике Брунду-ляке, скрывающемся под обличьем индюка, — оказывается правдивой. В редак-ции сказки 1956 года все обитатели Переделкино видят после гибели Брунду-ля-ка, как спадает заклятье не только с мышки Цинцинеллы, но и с других лю-дей, которых индюк когда-то превратил в животных: Чуковский не пожалел красок для очевидной политической параллели с процессом реабилитации и освобождения заключенных, начавшимся после смерти Сталина.

Так рассказчик (он же скептически настроенный дедушка-поэт) проходит путь от недоверия к принятию и одобрению фантазии как важнейшего свой-ства человеческой личности. Он оправдывает и обосновывает ее не чем иным, как храбростью, ведь именно храбрость и самоотверженность стали тракто-ваться к концу войны как главные достоинства советских людей. Воспитанию храб-рости посвящали сотни и тысячи страниц педагогической периодики, учеб-ников психологии (возрожденной в рамках учебных программ как раз в сере-дине войны) и художественных книг.

Советская идеологическая конъюнктура 1945 года предоставила Чуковскому очень удобный инструмент для того, чтобы вернуть фантазии утраченные ею в предыдущие десятилетия права. Однако произошедшие уже в 1946 году идеологические сдвиги стали, в свою очередь, причиной поражения Чуков-ского в его битве с противниками фантазии.

Иллюстрация Мая Митурича к «Приключениям Бибигона». 1963 год Издательство «Советская Россия»

В июле 1946 года ЦК ВЛКСМ начал кампанию по водворению «воспитательно-го» начала в детской литературе. Чуковского вызывают для очного разбора «Бибигона», не понравившегося комсомольским чиновникам. Защищать его ездил Вениамин Каверин. Через несколько дней первый секретарь ЦК ВЛКСМ Николай Михайлов вынес вердикт: поэма с самого начала заслуживала самой острой критики, но никто из писателей на нее так и не решился — видимо, в си-лу приятельских отношений с Чуковским.

Знаменитое постановление ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“» Это постановление было принято 14 ав-густа 1946 года. Оно осудило деятельность журна-лов за публикацию «клеветнических» и «по-ш-лых» произведений Михаила Зощенко и Анны Ахматовой. В результате Ахматова и Зощенко были исключены из Со-юза писа-телей, а их произведения начали изыматься из книготорговых сетей и библиотек, журнал «Ленинград» был закрыт, а в журнале «Звез-да» сменилось руководство. Главным резуль-татом постановления стало усиление партий-ного контроля над всеми видами искусства и серия идеологических кампаний по уничто-жению авторов и направлений, вызывавших хоть ма-лейшее подозрение в связи с модер-низмом или культурой Запада. усугубило ситуацию. 29 августа на страницах «Правды» была напечатана статья журналиста Сергея Крушинского «Серьезные недостатки детских журналов», где «Приключения Бибигона» критиковались за примитивность, а редакция печатавшего поэму журнала «Мурзилка» — за неразборчивость. Эта статья оз-на-чала запрет на продолжение публикации в «Мурзилке» и невозможность лю--бо-го другого издания «Бибигона».

К этому моменту в «Мурзилке» была напечатана значительная часть поэмы — правда, без финала, рас-сказывающего о победе Бибигона и фантазии (Чуков-ский называл эту часть сказки лучшей). В авторском исполнении «Биби-гона» записали на радио, и всю первую половину 1946 года Чуковский собирал дет-ские отклики: письма, рисунки, поделки, подарки, — чтобы устроить по-том выставку в Политехническом музее.

Статья Крушинского означала крах всех этих начинаний. Сам Чуковский вос-при-нял произошедшее как персональную, биографическую катастрофу: «В сущ---ности, я всю жизнь провел за бумагой — и единственный у меня был душевный отдых: дети. Теперь меня ошельмовали перед детьми…» И он был прав: «Бибигоном» , переиздания и других его детских про-изведений надолго приостановились.

Чуковский также был обеспокоен тем, что его читатели так и не узнали окон-чания истории отважного лилипута:

«„Бибигона“ оборвали на самом интерес-ном месте… Главное, покуда зло торжествует, сказка печатается. Но там, где начинается развязка, — ее не дали детям, утаили, лишили детей того нравст-венного удовлетво-ре-ния, какое дает им победа добра над злом».

«Приключениям Бибигона» пришлось дожидаться публикации более десяти лет: сказку напечатали в 1956 году в составе книги «Чудо-дерево». А в 60-е, когда фантазия и романтический порыв снова оказались в почете, поэма вы-дер-жала три отдельных издания. Однако в целом советская литература после-военного времени так, кажется, и не нашла ключа к этой последней сказке Чуковского.

Приключение первое: Бибигон и Брундуляк

Я живу на даче в Переделкине. Это недалеко от Москвы. Вместе со мною живёт крохотный лилипут, мальчик с пальчик, которого зовут Бибигон. Откуда он пришёл, я не знаю. Он говорит, что свалился с Луны. И я, и мои внучки Тата и Лена - мы все очень любим его. Да и как же, скажите, его не любить! -

Тоненький он,
Словно прутик,
Маленький он
Лилипутик.
Ростом, бедняга, не выше
Вот этакой маленькой мыши.
И каждая может ворона
Шутя погубить Бибигона.
А он, поглядите, какой боевой:
Бесстрашно и дерзко бросается в бой.
Со всеми, со всеми
Готов он сразиться
И никогда
Никого
Не боится.

Он весел и ловок,
Он мал, да удал,
Другого
Такого
Я век не видал.

Глядите: он скачет верхом на утёнке
С моим молодым петухом вперегонки.

И вдруг перед ним его бешеный враг,
Огромный и грозный индюк Брундуляк.

Зафыркал индюк, запыхтел он ужасно,
И нос у него стал от ярости - красный.

И крикнул индюк: - Брундулю! Брундулю!
Сейчас я тебя загублю, задавлю!
И всем показалось,
Что в эту минуту
Смертельная гибель
Грозит лилипуту.

Но он закричал индюку
На скаку:
- Сейчас отсеку
Твою злую башку!
И, шпагой взмахнувши своей боевою,
На индюка он помчался стрелою.
И чудо свершилось: огромный индюк,
Как мокрая курица, съёжился вдруг,

Попятился к лесу,
За пень зацепился
И вниз головою
В канаву свалился.
И все закричали:
- Да здравствует он,
Могучий и храбрый
Боец Бибигон!

Сказка эта рассказывает о приключениях маленького, но очень храброго, хотя и чуточку хвастливого человечка. Эта сказка необычная и очень похожа на рассказ из жизни. Корней Иванович Чуковский рассказывает ее от своего лица, как будто все это случилось с ним самим и как-будто у автора по-настоящему живет такой маленький лилипутик по имени Бибигон и как-будто это обычное дело. Оттого и читается эта сказка в один присест, не возможно оторваться, читаешь, и веришь, что мальчик, величиной с пальчик, действительно существует:)

Я живу на даче в Переделкине. Это недалеко от Москвы. Вместе со мною живёт крохотный лилипут, мальчик с пальчик, которого зовут Бибигон. Откуда он пришёл, я не знаю. Он говорит, что свалился с Луны. И я, и мои внучки Тата и Лена - мы все очень любим его. Да и как же, скажите, его не любить! -

Тоненький он,
Словно прутик,
Маленький он
Лилипутик.

Ростом, бедняга, не выше
Вот этакой маленькой мыши.
И каждая может ворона
Шутя погубить Бибигона.

А он, поглядите, какой боевой:
Бесстрашно и дерзко бросается в бой.
Со всеми, со всеми
Готов он сразиться
И никогда
Никого
Не боится.

Он весел и ловок,
Он мал, да удал,
Другого
Такого
Я век не видал.

Глядите: он скачет верхом на утёнке
С моим молодым петухом вперегонки.

И вдруг перед ним его бешеный враг,
Огромный и грозный индюк Брундуляк.
Зафыркал индюк, запыхтел он ужасно,
И нос у него стал от ярости - красный.

И крикнул индюк: - Брундулю! Брундулю!
Сейчас я тебя загублю, задавлю!
И всем показалось,
Что в эту минуту
Смертельная гибель
Грозит лилипуту.

Но он закричал индюку
На скаку:
- Сейчас отсеку
Твою злую башку!

И, шпагой взмахнувши своей боевою,
На индюка он помчался стрелою.
И чудо свершилось: огромный индюк,
Как мокрая курица, съёжился вдруг,
Попятился к лесу,
За пень зацепился
И вниз головою
В канаву свалился.

И все закричали:
- Да здравствует он,
Могучий и храбрый
Боец Бибигон!

Но прошло всего несколько дней, и Брундуляк снова появился у нас во дворе - надутый, сердитый и злой. Страшно было глядеть на него. Он такой огромный и сильный. Неужели он убьёт Бибигона?

Увидев его, Бибигон быстро вскарабкался ко мне на плечо и сказал:

- Вон погляди: стоит индюк
И смотрит яростно вокруг.

Но ты не верь своим глазам, -
Он не индюк. На землю к нам
Сюда спустился он тайком
И притворился индюком.

Он злой колдун, он чародей!
Он может превращать людей
В мышей, в лягушек, в пауков,
И в ящериц, и в червяков!

Нет, - сказал я. - Он совсем не колдун. Он самый обыкновенный индюк!

Бибигон покачал головой:

Нет, он колдун! Подобно мне,
И он родился на Луне.

Да, на Луне, и много лет
За мною рыщет он вослед.
И хочет превратить меня
В букашку или в муравья.

Но нет, коварный Брундуляк!
Со мной не справишься никак!
Я шпагой доблестной моей
Всех заколдованных людей
От злой погибели спасу
И голову тебе снесу!

Вот какой он добрый и бесстрашный - маленький мой Бибигон!

Приключение второе: Бибигон и калоша

О если б вы знали, какой он сорванец и проказник!

Увидел сегодня калошу мою
И потащил её прямо к ручью.
И прыгнул в неё, и поёт:
«Вперёд, моя лодка, вперёд!»
А того не заметил герой,
Что калоша была с дырой:

Только пустился он в путь,
Как уже начал тонуть.
Кричит он, и плачет, и стонет,
А калоша всё тонет и тонет.

Холодный и бледный
Лежит он на дне.
Его треуголка
Плывёт по волне.

Но кто это хрюкает там у ручья?
Это любимая наша свинья!
Схватила она человечка
И к нам принесла на крылечко.

И внучки мои чуть с ума не сошли,
Когда беглеца увидали вдали:
- Это он, это он,
Бибигон!

Целуют его и ласкают его,
Как будто родного сынка своего,
И, уложив на кровать,
Начинают ему напевать:

«Баюшки-бай,
Бибигон!
Спи-засыпай,
Бибигон!»

А он как ни в чём не бывало
Вдруг сбросил с себя одеяло
И, лихо вскочив на комод,
Хвастливую песню поёт:

«Я знаменитый капитан,
И мне не страшен ураган!
Вчера я был в Австралии,
Потом поехал далее
И возле мыса Барнаул
Убил четырнадцать акул!»

Что поделаешь с таким хвастунишкой! Я хотел сказать ему, что хвастаться стыдно, но он в ту же минуту умчался во двор - к новым приключениям и шалостям.

Приключение третье: Бибигон и паук

Ни минуты не посидит он на месте:

То побежит за петухом,
И сядет на него верхом.
То с лягушатами в саду
Весь день играет в чехарду.

То сбегает на огород,
Гороху мелкого нарвёт,
И ну стрелять исподтишка
В громаднейшего паука.

Паук молчал, паук терпел,
Но наконец рассвирепел,
И вот под самый потолок
Он Бибигона уволок.

И паутиною своей
Так обмотал его, злодей,
Что тот на ниточке повис,
Как муха, головою вниз.

Кричит
И рвётся
Бибигон,
И в паутине
Бьётся он.

И прямо в миску с молоком
Летит оттуда кувырком.
Беда! Беда! Спасенья нет!
Погибнет он во цвете лет!

Но тут из тёмного угла
Большая жаба подползла
И лапу
Подала ему,
Как будто
Брату своему.

И засмеялся
Бибигон,
И в тот же миг
Умчался он
В соседний двор на сеновал
И там весь вечер танцевал
С какой-то крысою седой
И воробьихой молодой.

А после ужина ушёл
Играть с мышатами в футбол
И, воротившись на заре,
Заснул в собачьей конуре.


Приключение четвертое: Бибигон и ворона

Однажды Бибигон увидел, что злая ворона поймала молодого гусёнка и хочет унести к себе в гнездо. Он схватил камень и бросил в ворону. Ворона испугалась, кинула гусёнка и улетела. Гусёнок остался жив.

Но прошло три дня -
И спустилася ворона
С вышины,
И схватила Бибигона
За штаны.

Он без бою не сдаётся,
Бибигон!
И брыкается, и рвётся
Бибигон!

Но из чёрного
Вороньего
Гнезда
Не уйдёт он,
Не спасётся
Никогда.

А в гнезде -
Гляди, какие
Безобразные и злые
Восемнадцать воронят,
Как разбойники лихие,
Погубить его хотят.

Восемнадцать воронят
На несчастного глядят,
Ухмыляются, а сами
Знай долбят его носами!

И вдруг раздался
Громкий крик:
- Ага, попался,
Озорник!

Но в эту самую минуту
Взбежала Лена на порог
И прямо в руки лилипуту
Какой-то бросила цветок.

То - лилия!
«Спасибо Лене
За этот дивный парашют!»
И прямо к Лене на колени
Отважно прыгнул лилипут.

Но сейчас же соскочил с её колен и как ни в чём не бывало умчался со двора к своим друзьям. А друзей у него много везде - и в поле, и на болоте, и в лесу, и в саду. Все любят смельчака Бибигона: ёжики, кролики, сороки, лягушки.

Вчера две маленькие белки
Весь день играли с ним в горелки
И танцевали без конца
На именинах у скворца.

А нынче он, как будто в танке,
Промчался по двору в жестянке
И бросился в неравный бой
С моею курицей рябой.

А что же Брундуляк? Брундуляк затевает недоброе. Он стоит тут же, неподалёку, под деревом и думает, как бы погубить Бибигона. Должно быть, он и в самом деле злой колдун.

Да, да! Он колдун! Он волшебник! - говорит Бибигон и указывает на лохматого пса, пробегавшего в эту минуту по улице:

Вон погляди: бежит Барбос.
Ты думаешь, что это пёс?
Нет, это - старый Агафон,
Ваш деревенский почтальон.

Ещё недавно в каждый дом
С газетою или с письмом
Он приходил, но как-то раз
Колдун сказал: «Кара-барас».
И вдруг - о чудо! - в тот же миг
Барбосом сделался старик.

Бедняжка Агафон, - говорю я со вздохом. - Я хорошо его помню. У него были такие большие усы!

А Бибигон сидит у меня на плече и указывает на соседнюю дачу:

Вон погляди, стоит Федот
И жабу гонит от ворот,
А между тем ещё весной
Она была его женой.

Но почему же ты не боишься злодея? - спрашивают Бибигона мои внучки. - Ведь он может заколдовать и тебя.

А потому я не боюсь, что я смелый! - отвечает Бибигон и смеётся. - Смелому никакие колдуны не страшны!..

Приключение пятое: Бибигон и пчела

Да, да, я бесстрашный, я храбрый, - повторяет Бибигон с гордым видом. А потом взмахивает саблей и, вскочив на утёнка, поёт:

Я знаменитый капитан!
И мне не страшен ураган!

И мчится к болоту и требует, чтобы, увидев его, все лягушата кричали ура!

Конечно, это не нравится мне. Я терпеть не могу хвастунов. Но как мне объяснить ему, что хвастаться стыдно? Впрочем, на днях случилось такое событие, которое должно хорошо проучить хвастунишку.

Сидел у меня на столе Бибигон,
И силой и храбростью хвастался он:

Ну мне ли
Могучих
Бояться зверей!
Я всякого зверя
Сильней и храбрей!

Дрожит предо мной
Косолапый медведь.
Куда же медведю
Меня одолеть!

Ещё не родился
Такой крокодил,
Который бы в битве
Меня победил!

Вот этой рукою
Свирепому льву
Косматую голову
Я оторву!

Но тут прилетела
Мохнатая пчёлка…
- Спасите! - вскричал он.
Беда! Караул!

И от неё,
Как от лютого волка,
В чернильницу
Весь с головою нырнул.

Спасибо, старуха Федосья
Схватила его за волосья.

Был бы бедняге капут -
Прощай навсегда лилипут!

Но если б вы знали,
Какой безобразный,
Дрожащий, и мокрый,
И жалкий, и грязный,
Всклокоченный, еле живой,
Предстал он тогда предо мной!

Мы схватили его
И бегом на квартиру
К самому старику Мойдодыру.
Целый день Мойдодыр его чистил и мыл,
Но не смыл он, не смыл этих чёрных чернил!

Впрочем, внучки мои не горюют,
Бибигона, как прежде, целуют.
- Ну что ж, - говорят, - ничего!
Мы и чёрного любим его!
И нам он, пожалуй, дороже
Теперь, когда он чернокожий,
На милого негра похожий.

Да и он не унывает,
На крылечко выбегает
И толкует детворе,
Что гуляет во дворе:

По Кавказу я скитался,
В Чёрном море искупался,
Море Чёрное - черно,
Всё чернилами полно!

Искупался я - и разом
Стал, как уголь, черномазым,
Так что даже на Луне
Позавидовали мне.

Почему ты говоришь о Луне, Бибигон? - спросили у него Тата и Лена.

Потому что Луна - моя родина.

Внучки засмеялись:

Что за вздор!

Он посмотрел на них и гордо сказал:

Да, я родился на Луне,
Сюда свалился я во сне.
Меня на родине зовут
Граф Бибигон де Лилипут.
О если б мог вернуться я
В мои родимые края!

А зачем тебе лететь на Луну? - спросили у него Тата и Лена.

Он долго молчал, а потом указал на Луну и вздохнул:

Там, на Луне, моя сестра!
Она прекрасна и добра.
Какое счастье было мне
Резвиться с нею на Луне!

Там у неё чудесный сад,
Где звёзды, словно виноград,
Такими гроздьями висят,
Что поневоле на ходу
Нет-нет да и сорвёшь звезду.

О, если б мог я поскорей
На небеса вернуться к ней,
И с ней по Млечному Пути,
Как будто по полю, пойти.

И погулять в её саду,
Срывая звёзды на ходу,
И, взявшись за руки, вдвоём
Слететь на Землю, в этот дом,
К вам, в Переделкино, сюда,
И здесь остаться навсегда!

Неужели это правда? - воскликнул я. - Неужели у тебя там, на Луне, осталась родная сестра?

Он вздохнул ещё печальнее и тихо сказал:

Моя родная Цинцинела
Сидит и плачет на Луне.
Уже давно она хотела
На Землю прилететь ко мне.

Но стережёт её ужасный
И отвратительный дракон,
И пленницы своей несчастной
На землю не отпустит он.

Но час придёт: рукою смелой
Врагу я голову снесу!
Мою родную Цинцинелу
Я от чудовища спасу.

Приключение шестое: Чудесный полет

Признаться, я не поверил ему и даже посмеялся над ним. Но прошло несколько дней, и вот недавно, седьмого июня, с Бибигоном случилось такое событие:

Сидел Бибигон
Под большим лопухом
И спорил о чём-то
С моим петухом.

Как вдруг
Залетела
В наш сад стрекоза
И мигом попалась
Ему на глаза.

И он закричал: - Это мой самолёт!
Сейчас я отправлюсь в большой перелёт.
Из Африки
Я полечу к Парагваю,
Потом на любимой Луне побываю.
Три чуда
Оттуда
Я вам привезу! -
И он на лету оседлал стрекозу!

Глядите! Глядите!
Летит он над ёлкой
И весело машет своей треуголкой!

Прощайте, - кричит он, -
В открытом бою
Я злого дракона,
Как муху, убью!

И мы закричали:
- Куда ты? Постой! -
Но нам только эхо
Ответило «ой!».

И нет Бибигона!
Пропал он, исчез!
Как будто растаял
Средь синих небес!

И домик его остаётся пустой -
Игрушечный домик, уютный такой, -
Который своими руками
Ему мастерили мы сами, -

С игрушечной ванной, с картонной плитой…
Неужто навеки он будет пустой?
Теперь в этом домике кукла Аглая,
Но кукла Аглая - она не живая!

Она не живая, в ней сердце не бьётся,
Она не поёт, не шалит, не смеётся!
А наш Бибигоша, хоть он озорной,
Но он - человечек, живой он, живой.

И в небо глядят безутешные внучки,
И, за слезою роняя слезу,
Всё ждут, не увидят ли там, возле тучки,
Летящую к ним стрекозу.

И встала Луна над кустами сирени,
И Тата печально шепнула Елене:
- Взгляни-ка, иль это мерещится мне?
Как будто он там, на Луне!
- Он там, на Луне! Он туда воротился
И с нашей Землёю навеки простился!

И долго бедняжки стоят у крыльца
И смотрят, и смотрят в бинокли,
И катятся слезы у них без конца,
От слез их бинокли промокли.

Вдруг видят -
Полосатая
Кибиточка
Катит.
В кибиточке рогатая
Улиточка сидит.

Везут её проворные
Усатые жуки
И чёрные-пречёрные
Ночные мотыльки.

Кузнечики зелёные
Идут за нею в ряд
И в трубы золочёные
Без умолку трубят.

Катит-катит кибиточка,
И прямо на крыльцо
Весёлая улиточка
Бросает письмецо.

В тревоге и в печали
К письму мы подбежали
И начали читать.
Когда же прочитали,
Забыли все печали
И стали хохотать.

Всего четыре строчки
На липовом листочке
Нам пишет Бибигон:
«Вчера за чёрной тучею
Моей рукой могучею
Сражён и побеждён
Дракон Караккакон!

Отпраздновать победу
Я к вам приеду в среду.
Примите мой поклон!
Ваш верный
БИБИГОН».

И счастливы внучки:
- Мы будем опять
Его умывать, одевать, баловать!
Он жив и здоров,
Он вернётся сюда,
И мы не расстанемся с ним никогда!

Желанного гостя мы радостно ждём!
И моем, и чистим игрушечный дом.
В игрушечном доме - покой и уют.
Как весело тут заживёт лилипут.

Старуха Федосья из белой муки
Ему, Бибигону, печёт пирожки.
А Тата и Лена взялись за иголку
И новую сшили ему треуголку.

Только скорее вернулся бы он,
Маленький наш Бибигон!

Из разноцветных своих лоскутков,
Оранжевых, синих и красных,
Немало они ему сшили обнов -
Нарядных жилетов, красивых штанов,
Плащей и камзолов атласных!

О, только б вернулся сюда Бибигон!
Каким разоденется щеголем он!

Но он не вернулся,
И нет Бибигона!
Быть может,
Его проглотила ворона?

А может быть, он
Захлебнулся в воде,
В каком-нибудь озере
Или пруде?

Быть может, за дерево
Он зацепился,
Упал с самолёта
И насмерть разбился?

Но вот как-то раз
Мы стоим под дождём
И ждём Бибигона,
И ждём его, ждём…

Глядь, а он на одуванчике,
Как на маленьком диванчике,
Развалился и сидит
И с каким-то незнакомым
Длинноногим насекомым
Разговаривает.

От радости внучки мои завизжали
И вперегонки к нему побежали:

Где же ты был-пропадал?
С кем ты в пути воевал?
Скажи, отчего ты такой
Бледный, усталый, худой?
Может быть, ты нездоров?
Не позвать ли к тебе докторов?

И долго они целовали его,
Ласкали его, согревали его,
А потом прошептали несмело:
- Но где же твоя Цинцинела?

Моя Цинцинела! - сказал Бибигон,
И, тяжко вздыхая, нахмурился он. -
Она прилетела сегодня со мной,
Но спряталась, бедная, в чаще лесной,
И рада бы встретиться с вами она,
Да злого боится она колдуна:
Жесток и коварен седой чародей,
И горькое горе готовит он ей.

Но нет, не поможет ему колдовство.
Я, словно гроза, налечу на него,
И над лукавой его головой
Опять засверкает мой меч боевой!

И вновь Бибигон улыбнулся устало…
Но молния вдруг в облаках заблистала.
Скорее домой!
Мы бежим под дождем
И Бибигона
С собою несём!

Ну вот мы и дома!
И мёдом, и чаем
Усталого путника
Мы угощаем!

И он засмеялся:
- Я рад,
Что к вам воротился назад:
Милую вашу семью
Я как родную люблю.

Но сейчас я смертельно устал,
С лютым недругом я воевал,
И мне бы хотелось чуть-чуть
Тут у окна отдохнуть.

Уж очень он зол и силён,
Этот проклятый дракон!
И, повалившись на стул,
Он сладко зевнул
И заснул.

Тише! Пускай отоспится!
Будить его нам не годится!
Про все свои подвиги нам
Завтра расскажет он сам.

Приключение седьмое: Великая победа Бибигона

На следующий день Бибигон привёл Цинцинелу к нам. Цинцинела, крохотная девочка, похожая на розовую куклу, приветливо сказала нам здравствуйте и, схватив Бибигона за руку, прыгнула из окна прямо в сад. Такая смелая, отчаянная девочка! В саду ей понравилось всё - и цветы, и бабочки, и белки, и скворцы, и еловые шишки, и даже быстрые смешные головастики, что так весело резвятся в тёплой лужице. Бибигон не отходил от сестры ни на шаг. Целый день они бегали по саду, и пели песни, и звонко смеялись. Но вдруг Цинцинела вскрикнула - и вся в слезах прибежала ко мне: она увидела вдали, у забора, своего врага Брундуляка.

Какой он страшный! - повторяла она. - Какие у него злые глаза! Спасите, спасите меня от него! Он хочет меня погубить!

Не плачь, Цинцинела, - сказал Бибигон. - Я не дам тебя в обиду никому. Сегодня же расправлюсь со злодеем!

И Бибигон стал точить свою саблю, потом зарядил пистолеты и, вскочив на утёнка, запел:

Да, за любимую сестру
Я с наслаждением умру!

. . . . . . . . . . . .

И вот уж он летит в атаку
Навстречу злому Брундуляку:
- Умри, проклятый чародей,
От шпаги доблестной моей!

Но засмеялся Брундуляк
И говорит герою так:

Ох, берегитесь,
Милый витязь,
Не то сейчас же превратитесь
В букашку, или в червяка,
Или в навозного жука!

Ведь никому несдобровать,
Когда начну я колдовать!

И он надулся,
Словно шар,
И запыхтел,
Как самовар.

И десять раз,
И двадцать раз
Он повторял:
«Кара-барас!»

Но, в червяка не превращён,
Стоит, как прежде, Бибигон.

И разъярился Брундуляк:
- Так погоди же ты, смельчак!
И вновь, и сызнова, и снова
Волшебное твердит он слово, -
И пятьдесят, и шестьдесят,
И восемьдесят раз подряд.

И двести раз,
И триста раз
Он говорит:
«Кара-барас!»

Но Бибигон стоит пред ним,
Как прежде, - цел и невредим.

Увидел Брундуляк, что ему не заколдовать смельчака, заморгал трусливыми глазёнками, задрожал, залопотал и захныкал:

Не губи ты меня!
Не руби ты меня!
Отпусти ты меня!
И прости ты меня!

Но Бибигон засмеялся
В ответ:
- Пощады тебе,
Ненавистному, нет!
Сейчас предо мной

И скулишь, и юлишь ты,
А завтра меня
В червяка
Превратишь ты!

И острую шпагу в него он вонзил,
И в самое сердце его поразил.
И рухнул индюк. И от жирного тела
В далёкий бурьян голова отлетела.
А тело скатилося в тёмный овраг,
И сгинул навеки злодей Брундуляк.

И все засмеялись, запели, обрадовались. И все сбежались к моему балкону: и мальчики и девочки, и старики и старухи, и все они громко кричат:

Да здравствует бесстрашный герой Бибигон! Слава ему и его милой сестре Цинцинеле!

И вот, как король, величаво
Выходит он к ним на балкон,
Кивает им влево и вправо
И всем улыбается он.

Камзол из зелёного шёлка
Обшит у него серебром,
В руке у него треуголка
С чудесным павлиньим пером.

И, алым сверкая нарядом,
Мила, весела и добра, -
Стоит улыбается рядом
Его молодая сестра.

КОНЕЦ

Цинцинела поселилась у нас, вместе с братом, в игрушечном домике, и, конечно, мы все постараемся, чтобы ей жилось хорошо и привольно. Я купил для них обоих, для Бибигона и его сестры, чудесные книжки с картинками, и когда идёт дождь или снег, оба читают их целыми днями, быстро бегая по каждой странице - от буквы к букве, от строки к строке.

А когда наступит Новый год, я хорошенько упрячу своих крохотных друзей в карман моей тёплой шубы, и мы пойдём в Кремль на ёлку. И воображаю, как будут рады и счастливы дети, когда увидят своими глазами живого Бибигона и его весёлую нарядную сестру, его шпагу, его треугольную шляпу и услышат его задорную речь.

Но я заранее прошу всех московских детей: когда в Кремле, или в Колонном зале, или в цирке, или в кукольном театре Образцова, или в Доме пионеров, или в метро, или в детском театре вы увидите Бибигона и Цинцинелу, не хватайте их руками, не ласкайте, потому что вы можете нечаянно сделать им больно.

И не вздумайте тормошить Бибигона. Ведь он лилипут, мальчик с пальчик, и, стоит вам как-нибудь неосторожно сдавить его, он останется на всю жизнь калекой.

И, пожалуйста, не дразните его, не смейтесь над ним, потому что он очень обидчивый. Если вы скажете ему грубое слово, он рассердится, обнажит свою шпагу и набросится на вас как на врагов.

Но если он почувствует, что его и Цинцинелу окружают друзья, он будет рад поиграть и подурачиться с вами, а потом вскарабкается на спинку высокого кресла и до позднего вечера будет рассказывать вам о своих чудесных приключениях и подвигах: о полёте на родную Луну, о боях с акулой Каракулой, о путешествии в страну Говорящих Цветов, о единоборстве с морским великаном Курындой и о многих других приключениях, о которых ещё

НЕ СЛЫХАЛ.

Корней Чуковский несколько раз переписывал свою сказку Приключения Бибигона. Сначала лилипут был один, а потом писатель придумал для него компанию, так появилась в книжке сестра Бибигона Цинцинела. Такой сказка дошла и до наших дней.

← Вернуться

×
Вступай в сообщество «tvmoon.ru»!
ВКонтакте:
Я уже подписан на сообщество «tvmoon.ru»